ПрозаК
Шрифт:
Ну пусть теперь сидит в стороне, дожидается, пока я прочих изловлю. Дело долгое и, как по мне, веселое.
Кто следующий?
Я хороший ловец. Я не тороплюсь, не утомляю себя, не слишком стараюсь даже, но число смирно сидящих в траве уже сравнялось с числом бегающих и визжащих. Да и нет теперь в них былого задора. Видят, как дело повернулось. Поняли, что не так уж весело удирать от ловкого кота, который хоть и слеп — согласно правилам игры — но безнаказанно дергать себя за усы никому не даст.
Что ж, пожалуй, довольно на сегодня. Все хорошо в меру, да и ночь на исходе.
Я по-прежнему слеп, как крот, но кожей чувствую тьму,
И тогда я останавливаюсь и говорю:
— Все. Поиграли, и будет. А теперь — поднимите мне веки.
Казаки-разбойники
Я здорово бегаю, быстрее всех во дворе — если бежать надо не очень долго. А если долго, я могу запыхаться, да так, что в боку колоть будет. Папа говорит, у меня короткое дыхание, я у нас спринтер. Красивое слово, мне поэтому совсем не обидно спринтером быть, тем более, их даже на Олимпийских играх зовут выступать, я сам по телевизору видел, как люди быстро-быстро бегают, а диктор сказал: это спринтеры.
Но все-таки непонятно, как это: короткое дыхание? И у кого оно, интересно, длинное? Они, эти люди с длинным дыханием, что ли, сто минут вдыхают, а потом сто часов выдыхают? Ну, тогда получается, у Витки тоже дыхание «короткое», и у всех в нашем дворе, и в школе тоже у всех, и у самого папы, между прочим. Я специально считал, как он дышит: выдохнет всего за несколько секундочек, и снова быстро вдыхает. Я тогда спросил: он, что ли, тоже спринтер? И вообще все? А папа засмеялся. Он всегда смеется, если я что-то спрашиваю, и не объясняет ничего. Мама говорит, он на работе объяснять устает, поэтому дома только шутит. Обещает, вот я вырасту, закончу школу, стану студентом, и тогда еще папиных объяснений наслушаюсь, даже надоест. А пока лучше его не трогать.
Но я все равно иногда его трогаю. Не могу же я еще целых восемь лет ждать, до института. Восемь лет — это я столько живу. Очень долго. За это время так много всего успело случиться! Мало того, что мы с Виткой выросли и в школу пошли, мы еще с тех пор два раза переезжали. Первый раз я не помню, но мама говорила, мы раньше с бабушкой Анной жили, а потом от нее уехали. А второй раз — это совсем недавно, в прошлом году. Так весело было переезжать! Мы последние две ночи спали на полу, как туристы, а на обед ели копченую курицу и бутерброды с сыром, потому что мама все кастрюли упаковала. Я бы хотел, чтобы они вообще навсегда потерялись, тогда бы и супа никакого никогда не было… А потом, когда все уже собрали, и машина за вещами приехала, Витка в коробку спряталась, мы ее все вместе долго искали, а когда нашли, мама не сердилась, а смеялась, ну и мы с папой тоже. Витка такая смешная была в этой коробке, бант сама на себя навязала, говорит: "А это вам подарочек!" Я даже пожалел, что сам не спрятался. Но Витка — она у нас всегда самая хитрая была.
Ну вот, так мы переехали и живем. Мне тут больше нравится, чем в старой квартире. У меня, во-первых, теперь своя комната есть, а у Витки — своя. Раньше мы с ней вдвоем в одной комнате жили и все время из-за
Ну и пускай. Я-то теперь тут живу, а они там остались, как дураки.
У нас во дворе здорово. Мне раньше, когда мы только переехали, больше нравилось дома сидеть, в своей новой комнате, конструкторы собирать. А когда папа подарил нам с Виткой проектор и диафильмы, я вообще целую неделю на улицу не выходил, по сто раз все пересмотрел, и ни капельки не надоело. А теперь я дома сижу, только если дождь, и никто не гуляет. Даже не думал, что я так подружиться могу, да еще и со всеми сразу! Я даже с некоторыми девчонками подружился. Я раньше думал, они все вредные и скучные, потому что даже Витка бывает вредная и много важных вещей не понимает, хоть и сестра. Но у нас во дворе какие-то хорошие девчонки живут, даже удивительно. Такой дружный двор оказался. Повезло.
Мы тут все время в разные игры играем, а не в одно и то же все время. То в прятки, то в вышибалы, то в море-волнуется-раз, и еще в города. Зимой мы крепость из снега построили и потом воевали за нее, почти по-настоящему, а еще нам взрослые сделали настоящий каток, чтобы в хоккей играть и просто так гонять и прыгать. У нас с Виткой коньки раньше были одни на двоих, потому что она почти не каталась. Но когда каток во дворе залили, мама быстренько купила вторые коньки, специальные девчачие с белыми ботинками, и к Новому году Витка уже как самая настоящая фигуристка прыгала.
А теперь зима закончилась, скоро вообще лето, и каникулы будут. Скорее бы уже! А то в школьной форме ходить жарко, ну и вообще нет уже никакого настроения в школе сидеть. Тем более, нас дядя Володя, который раньше был товарищ-майор, а теперь на пенсии, луки делать научил, и мы всю прошлую неделю после уроков до самого вечера в мишень стреляли, и кто лучше всех попадал, назывался Робин Гуд, и ему давали поносить дядиволодину зеленую гинастерку — чтобы было ясно, кто чемпион. Я в среду всех победил и в гимнастерке ходил, а потом почему-то стал мазать. Витка говорит, потому что зазнался, а я не зазнался ни капельки, неправда это. Наоборот, волновался больше, поэтому и мазал. Но она, я же говорю, некоторые важные вещи не понимает совсем. И мне не верит.
Но сегодня мы после школы стрелять не будем, потому что уже немножко надоело, и еще мы вчера договорились пойти в парк, играть в казаки-разбойники. Даже заранее посчитались, чтобы знать, кто будет убегать, а кто догонять, и со своими сговариваться, а противнику никаких тайн случайно не выдать. Нам с Виткой выпало, что мы будем Разбойники, и мы очень обрадовались, потому что убегать все-таки гораздо интереснее, чем гоняться. По-моему, гоняться никто особенно не любит, поэтому и считаться приходится. А то бы все только убегали — непонятно от кого.