Пруд
Шрифт:
Личинка стрекоз ловит мелких животных нижней губой в форме щипцов; этот сложный расчлененный ротовой аппарат хватает все что ни попадется — и несчастных головастиков, и дафний, и крошки из мясного фарша, которые я опускаю на стеклянной палочке. Пища сразу заглатывается и перемалывается в особом «жевательном желудочке». Швейцарец Ф. Рис, написавший интересную работу об этом необыкновенном желудочке, считает его важнейшим признаком в классификации стрекоз.
Помимо пяти глаз и восемнадцати ушей у личинки есть восьмикамерное сердце, которое проталкивает через себя кровь зеленого цвета. А на первоначальной стадии развития личинка имеет два сердца: одно бьется в голове, а другое — в задней части тела.
Итак, дышат личинки, как уже было сказано, задней кишкой, ловят добычу нижней губой в форме щипцов и смотрят тремя глазами. От двух до четырех лет они живут в царстве ила. Но вот в один прекрасный день, весной, они покидают свое мрачное убежище,
Первыми вылетают из пруда весной четырехпятнистые (Libellula quadrimaculata), или странствующие, как их называют в Германии, стрекозы. В Дании известно 48 видов стрекоз — не так уж много для мира насекомых, но и не мало. Некоторые из них так похожи друг на друга, что сами ошибаются и спариваются как попало. Датские названия есть лишь у отдельных видов. В своем пруду я обнаружил пока что девять видов, но, возможно, их и больше.
…Серо-черное членистое существо высовывается из воды, цепляется за стебель ириса шестью ножками и сидит так некоторое время с поднятой кверху головой и грудкой. Это — личинка стрекозы. На ее грудке открываются дыхательные щели, и ясно видно, как насекомое дышит: жабры в задней кишке теперь ему больше не нужны. Отдохнув немного, личинка начинает карабкаться по стеблю, и вот она уже достигла колеблющегося листа — дрожащая и трепещущая, и крупные капли воды, сверкая в лучах солнца, стекают с нее.
Потом лопается спинка личинки. На твердой панцирной оболочке образуется трещина — из нее выглядывает новое существо. Оно, можно сказать, появляется из собственной спины. От старой шкурки оно освобождается толчками: сначала показывается грудка, чуть-чуть попозже — голова с огромными глазами, потом — ноги, одна за другой, личинка их будто вытаскивает из чулка.
Так она висит, слегка покачиваясь, слабенькая и почти безжизненная; иногда делает небольшие рывки, постепенно извлекая из шкурки заднюю часть тела; меняет положение и в какой-то момент повисает вниз головой. Почти пустой кокон сохраняет прежнюю форму, крепко держится на листе ириса и поддерживает новое существо — утомленное и изнуренное; оно висит вниз головой. Тело, частично еще в старой оболочке, периодически сотрясается от судорог, раскачивается и вдруг выпрямляется рывком кверху, и все шесть «новых ног» цепляются за старую оболочку. Задняя часть тела полностью высвобождается и повисает в воздухе, изогнувшись дугой.
Теперь уже вся стрекоза сидит на бывшей спинке, а пустая шкурка, еще крепкая, поддерживает и спинку, и насекомое. «Новая» стрекоза в полтора раза больше своей шкурки, и непонятно, как она совсем недавно в ней помещалась. Насекомое продолжает расти. Вот распрямляются и заостряются маленькие новые крылышки; они молочного цвета, непрозрачны и, увеличиваясь, завиваются, как локоны. Задняя часть тела распухает и поднимается холмиком, а членики растут, как молодые всходы. Крылышки закручиваются, словно лепестки на распускающемся цветке, они склеены, и с них капает вода. Юная стрекоза все еще дрожит, но видно, что теперь уже она окрепла. У нее уже достаточно сил, чтобы заползти на лист целиком. Крылья расправляются и достигают должных размеров в длину и ширину; на солнце и ветру они затвердевают, нежное переплетение жилок на них становится плотным, а перепонка между жилками делается прозрачной и сухой, как целлофан, и отливает металлическим блеском, напоминая керосин, разлитый по воде. Все тело стало жестким, больше не разбухает, приобрело естественный цвет. Ближе к вечеру новое существо уже может летать, и оно первый раз в жизни взвивается ввысь, навстречу неизведанному миру.
А на листе ириса остается сброшенная шкурка насекомого. Она по-прежнему цепко держится за лист, сухая и полая, и шуршит на весеннем ветру.
Когда стрекозы, закончив свое многолетнее пребывание в иле пруда, приобретают крылья, кажется, что они всегда были такими. По земле они ходить не могут — их ноги не пригодны для этого, они способны лишь хватать и прицепляться. Отдыхая, стрекозы повисают на ветках и травинках. В воздухе они добывают себе корм — различных насекомых и на лету же разрывают и поедают их. В воздухе они и влюбляются, и спариваются, и размножаются. И яйца кладут, кружась над прудом.
Как гидроплан, проносятся они над зеркалом пруда. Волоча за собой заднюю часть тела, самки «вспахивают» воду, оставляя за собой четкий кильватерный след, и сбрасывают яйца. Потом — снова ввысь, к солнцу, к возлюбленному. Там, в небе, они соединяются и блаженно кружатся, сомкнувшись в летающее кольцо любви. И вновь — скольжение вниз, к воде, все так же слившись воедино: впереди — самец, а сзади — самка. Летающий тандем, где восемь крыльев работают в такт.
Игры и кладка
Стрекозы относятся к древним обитателям нашей планеты. Прошло уже несколько миллионов лет, а их внешний вид в основе своей не изменился. За такой непостижимо долгий срок возникали и вымирали новые виды животных. Задолго до появления человека стрекозы летали среди деревьев и растений, которых сейчас нет на Земле. Точно так же, как они выбираются весной из моего пруда, выползали они когда-то из болот каменноугольного периода и цеплялись за хвощи и чешуйчатые лепидодендроны. Они летали среди папоротников и хвощей высотой с Круглую башню [12] в Копенгагене. Они отдыхали на ветках сигиллярий, потому что на земле еще не было ни лиственных деревьев, ни цветковых растений. Своими пятью глазами стрекозы видели чешуйчатых саламандр — первых четвероногих на нашей планете, хищников длиною в метр, которые чавкали в иле, когда Земли была совсем молодой и ее неостывшая поверхность еще продолжала вздыматься. Они пережили неслыханные природные катаклизмы. Они были свидетелями возникновения Альп и Кавказских гор. Они жили в те далекие времена, когда Африка была покрыта льдом, а в Гренландии росли тропические леса. Тогда Европа, рассеченная на острова в безбрежном море юрского периода, являла собой пустыню с солеными озерами и солеными почвами. Как раз к этому периоду относятся красивейшие окаменелости стрекоз.
12
Круглая башня — одна из достопримечательностей старого Копенгагена. Построена в 1637 году; служила церковью для студентов, хранилищем университетской библиотеки и астрономической обсерваторией. В настоящее время на плоской крыше, которой заканчивается башня, оборудована смотровая площадка, откуда открывается вид на город. Дорожка, которая ведет к крыше, имеет форму спирали; в 1716 году Петр I поднялся по ней верхом на лошади. Высота Круглой башни — 34 м. Датчане любят прибегать к сравнениям с Круглой башней (например, в сказке X. К. Андерсена «Огниво» глаза у самой большой собаки — «большие, как Круглая башня»).
Эти консервативные существа видели гигантских ящеров, летали рядом с крылатыми ящерицами, а позже — с удивительной птицей археоптерикс; ее окаменелые останки обнаружены в тех же отложениях юры. А в угле карбона были найдены еще более древние виды стрекоз, так называемые Protodonata, родственные первым крылатым насекомым Земли, которых ученые называют Paleodictyopterne.
Эти удивительные насекомые, выползшие из воды и носящиеся теперь в воздухе, словно крошечные самолетики, — один из первых удачных экспериментов природы. Они пережили века и, кажется, вечно пребудут в своем первозданном облике.
В комедии Аристофана [13] «Лягушки» — ее премьера состоялась в Афинах в праздник Ленэра в январе 405 года до н. э. — язык лягушек звучал приблизительно так: брекекекекс, коакс, коакс! И я думаю, что за 2000 лет язык лягушек ничуть не изменился, во всяком случае в моем пруду лягушки говорят на чистом греческом.
В настоящую пору, правда, они больше орут, нежели говорят. Диву даешься: какая сила голоса! Обычных зеленых лягушек слышно за километры, а шум, который они поднимают в светлые ночи, едва ли поддается описанию. Эта любовная песнь бесконечна, самцы просто ревут от сладострастья. Даже когда берешь лягушку в руки, она кричит: брекекекекс, коакс, коакс! И кажется, будто вот-вот разорвется от напряжения — на ее голове появляются два воздушных пузыря, которые принимаешь сначала за барабанные перепонки, вылезшие из ушей; но это всего лишь «квакающие сумки», а не органы слуха. Они расположены в углах рта по обеим сторонам головы и раздуваются, как шары, когда лягушки орут.
13
Аристофан (445–385 до н. э.) — древнегреческий драматург, «отец комедии». Из приписываемых ему 44 комедий полностью сохранились 11, в том числе и «Лягушки», написанные в 405 г.