Шрифт:
Первая серия
«Рупор»
Часам к четырем стало ясно, что дело идет к срыву эфира «Новостей». Ставить в вечерний информационный выпуск было абсолютно нечего. С утра смонтировали только два сюжета: отчет о вчерашнем концерте в филармонии, и подробности убийства риэлтора, занимавшегося махинациями с квартирами одиноких стариков. Вместе оба сюжета длились минуты три, и растянуть их еще сильнее было уже невозможно, да и не стоило того. Эти жалкие огрызки не спасали. Закрыть остальное эфирное время получасового главного
Шла уже середина дня. Времени, чтобы хоть как-то исправить положение почти не оставалось, и оно продолжало неумолимо утекать. Из монтажной аппаратной примерно каждые пару минут раздавался дежурный взрыв хохота. Работы не было, и компьютерщики развлекались тем, что на большом плазменном экране, служившим для показа диаграмм прогноза погоды, смотрели «Властелина колец» в переводе «от Гоблина».
— Что мне нравится в новозеландских хоббитах — так это незамутненность сознания! Реальные пацаны, — раздавался из динамиков издевательский текст. — Но знай, Федор, что у вас в округе орудует банда педофилов, — кивал головой на экране седовласый «Пендальф»…
В аппаратной плоская острота вызвала бурю восторга. Стасу Андрееву стало не по себе. В этом балагане он был шеф-редактором. А над вечерним выпуском «Новостей» нависала более чем реальная угроза срыва. Стас мысленно представил себе недоумевающих людей, собравшихся перед экраном телевизора, на котором рябит серая муть. И таких комнат в городе бесконечная карусель: в каждом подъезде, каждом доме. Их тысячи.
Андреев поежился, и приказал себе немедленно вытряхнуть пугающую картинку из головы. Он здесь для того, чтобы не допустить этот кошмар. Надо срочно что-то придумывать. В разгар лета. Когда ноль событий. Ничего не происходит. Все в отпусках или на дачах. А для теленовостей эфир как был полчаса, так и остался. «Долбаное лето», — подумал Стас, вытряхивая из пачки последнюю сигарету.
— Половина съемочных групп в разъездах. Остальные сидят не занятые. Может, я тоже схожу пока в парикмахерскую, чем тут без дела болтаться? — вместо приветствия объявила Стасу выпускающий редактор Света Иванкова, не отрываясь от экрана компьютера.
Это была такая форма ультиматума, который означал, что Светке не нравится уже который понедельник прикрывать его опоздания на полдня. Вдобавок Андреев явно с похмелья, в тот самый момент, когда его голова особенно нужна. Что ставить в вечерний выпуск — совершенно непонятно.
Понимать друг друга без слов они научились давно. Поэтому от Стаса не требовалось извинений. Надо было другое — немедленно, в авральном порядке, что-то придумать.
— Дождь на улице, прическу испортишь. Погоди, Светик, сейчас вместе придумаем темы, — пообещал Андреев и вышел на крыльцо, перевести дух.
С козырька подъезда валились, одна за одной, крупные теплые капли июльского дождя. Курить, когда не находишь себе места из-за беспокойства о срывающемся выпуске, не получалось. Наскоро сделав несколько затяжек, Стас выбросил сигарету и поторопился вернуться в редакцию.
— Не пойму, почему Настя до сих пор не вернулась с презентации яхт-клуба, — вполголоса пробормотала Иванкова.
— Какая Настя? — спросил
— Ну, помнишь, «сладкая парочка». Студенты-дипломники с факультета журналистики. Парень, Игорь, ты его на тему криминала поставил, и он сразу же сюжет про вокзальных карманников сделал — тебе еще понравился. А Настя — его подруга, длинная такая, шустрая, отправилась снимать регату еще утром. И что в такую погоду можно делать на море полдня?
Стас понял, о ком идет речь. Действительно, неделю назад на крыльце редакции вместо привычной группки курящих журналистов стояла только одна незнакомая высокая девица в джинсах, на которую он обратил внимание из-за вызывающе лихой кепочки. И уголки большого рта у девчонки были симпатично вздернуты вверх, делая ее похожей на озорного Буратино. Стас еще успел подумать, что если это особа из тех, что приходят на пробы — читать прогноз погоды, ее забракуют за слишком живую мордашку. А сейчас, значит, эта девочка зависла где-то на регате.
— Набери на мобильный? — предложил он.
— Уже пробовала. Заблокирован.
Вообще-то на разговоры уже не осталось времени. Если новостей нет — их полагается изобрести. Способы есть. Надо придумать тему, которая способна заинтересовать зрителей. Важно, чтобы она хоть каким-то боком перекликалась с сегодняшним днем. Можно покопаться, нет ли на этой неделе юбилейной даты — какого-нибудь трехсотлетия изобретения паровоза? Или можно взять интервью с полезными советами у какого-нибудь специалиста. Учитывая лето, врач, например, расскажет об оказании первой помощи утопающим. Жаль только, на прошлой неделе это уже использовали…
Изобрести тему — единственный шанс спасти выпуск. Если хоть какие-то события сегодня ожидались, Света бы их уже обязательно нашла. А вот изобретать «на ровном месте» — это уже компетенция Андреева. Кроме него, здесь этого никто не умел.
Но заставить себя думать никак не получалось. В голове пульсировал страх, что время уходит, что уже пятый час… Такого позора — срыва выпуска «Новостей» — не случалось за все годы вещания канала. На следующий день придется уволиться — это само собой разумеется. Но страшнее увольнения с позорным клеймом то, что после десяти лет работы с утра до ночи в редакции «Новостей» Стас просто не представлял себе жизни без телеканала «Орион». Он сам виноват, что довел ситуацию до тупика. Стоило всего на несколько часов позволить себе «отпустить вожжи», как дело тихо и незаметно сползло на край катастрофы.
Андреев еще раз велел себе не паниковать. Может, провести опрос прохожих на улице, например, допустимо ли использование мелодии государственного гимна в мобильниках?.. Все, что угодно, лишь бы занять простаивающие съемочные группы.
Стас включил компьютер. Важно было сесть и сосредоточиться. Но такой возможности ему не представилось.
— Стас! К телефону! — окликнула его Иванкова.
— Давай не сейчас, — поморщился Андреев. — Скажи меня нет.
— Не получится, — пожала плечами Света. — Это Марк. Срочно тебя требует «на ковер».