Прыжок через фронт
Шрифт:
Помнили в краю Парчевских лесов лихие дела «Мишки-татара», отважного командира, павшего в бою за город Юзефов в начале июня 1943 года, когда фронт стоял еще за Десной, на Орловщине. Помнили отряды Михаила Колосова, Павла Томилова, армянина Миши Петросяна, группу имени Ивана Грозного. И совсем свежи были в памяти рейды славной украинской партизанской дивизии имени Ковпака, которой командовал подполковник Петро Вершигора, смелые операции соединений Героя Советского Союза полковника Черного, подполковника Прокопюка и майора Карасева, чьими «глазами и ушами» была группа польских разведчиков во главе со Станиславом Вронским.
Все чаще слышалось
Все поляки, которых мы встречали, спрашивали нас о польской армии, которая, по слухам, шла вместе с Красной Армией освобождать Польшу от ненавистного врага. Я отвечал, что 21 июля Крайова Рада Народова, как я услышал по московскому радио, приняла в свое подчинение выросшую из корпуса 1-ю Польскую армию и, объединив ее с Армией Людовой, создала единое Войско Польское. Командующим ее Рада назначила генерала Михала Роля-Жимерского. Как же загорались глаза поляков при этом сообщении! Ведь немцы три года твердили им, что все поляки в СССР уничтожены!..
Восемнадцатого июля войска левого фланга нашего 1-го Белорусского фронта начали большое наступление, ринулись через Буг к Висле. Двадцатого июля мы услышали по радио «Дойчландзендер» о покушении на Гитлера. В этот день войска нашего фронта форсировали реку Западный Буг. Еще через четыре дня красные и красно-белые флаги взвились над Хелмом, еще через день — над Люблином, где вскоре родилось первое в истории народное правительство Польши.
25 июля, выйдя в район Демблина, наши фронтовики пили воду из Вислы. В тылу наших войск сражался окруженный гитлеровский гарнизон в Бресте — целых три дивизии, но их хватило ненадолго, — неся тяжелые потери, гитлеровцы стали пробиваться на северо-запад. Гитлер спешно перебрался из своей ставки в Оберзальцберге в «Вольфсшанце» — «Волчье логово» — в свою главную квартиру под восточнопрусским городом Растенбургом — поближе к Восточному фронту.
На Люблинщине нам не удалось развернуть по-настоящему разведывательную работу, не удалось и уйти дальше на запад — так стремительно было наступление наших войск.
Обгоняя нас, хлынули на запад недобитые танковые гренадеры из дивизии СС «Викинг». Перед бегством из Люблина эсэсовцы расстреляли четыреста пятьдесят заключенных в замке. Все еще уповая на СС, Гитлер поставит Гилле во главе корпуса и пошлет его драться за Будапешт. Один из его полков — «Нордланд» — вырастет в 11-ю добровольческую мотопехотную дивизию СС и будет драться почти до конца в Берлине. Но до этого оставался еще почти целый год войны…
А нам казалось, что к осени, не позже, придет долгожданная победа. Ведь поражение вермахта в Белоруссии было во много раз более тяжелым, чем под Сталинградом. Там погибла армия, здесь рухнул целый фронт.
В двадцатых числах июля части 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова, гоня перед собой немцев, форсировали Западный Буг и, развивая успех, освободили район Парчевских лесов.
На всю жизнь останется в памяти волнующая встреча польских партизан и советских солдат, украшенные цветами триумфальные арки, объятия и поцелуи.
Итак, мы выполнили наше двойное задание.
«Летняя кампания 1944 года, — через много лет напишет маршал Василевский, — явилась ярким примером суммы стратегических операций, сильнейшей из которых была Белорусская».
Возвращались мы через Влодаву. Шли средь бела дня, не таясь, не боясь переправы через Буг. В еще свежих могилах — семьдесят две братские, пятьдесят
Потом я узнал, что до 15 000 немцев, окруженных. в Белоруссии, пытались по нашим тылам выйти к своим в Польше или Восточной Пруссии. Удалось это, по немецким источникам, за семь-восемь недель лишь 800 самым опытным и удачливым офицерам и солдатам. Все они за этот «подвиг» получили Железные кресты и отпуск домой. Мы находились примерно в таком же положении, путешествуя по немецким тылам из Белоруссии в Польшу. Моя группа не потеряла ни одного человека, а задание продолжалось больше десяти недель. Тамара и я не раз пересекали линию фронта, были во многих боях. При этом надо помнить, что немцы шли вслед нашим наступавшим войскам по неорганизованному тылу, а мы действовали в тылу вермахта, где немцы хозяйничали уже целых три года и более. Да плюс еще такой немаловажный фактор: немцы рвались к своим, к жизни от смерти или плена, а мы шли от своих все дальше, в логово врага…
…28 июля взвились красные флаги над Брестом, над овеянной славой крепостью на Буге. В тот же день я привел свою группу в только что освобожденный город. По улицам ходили саперы, разминируя дом за домом. Мы напились из колодца — в реке еще плавали трупы. В одном из разминированных домов, брошенных удравшими немцами, у вокзала, где еще торчали березовые кресты на аккуратном кладбище вермахта, я укрыл от греха подальше своих ребят во главе с Нафиковым — ни у кого из нас не было никаких советских документов, но последняя радиограмма, полученная накануне, предлагала нам явиться для прохождения дальнейшей службы именно в Брест.
Вместе с Тамарой подошел я к бравого вида капитану:
— Не скажете, где здесь штаб фронта?
— А ты кто такой? — грозно насупился капитан. — Документы!
Капитан оказался командиром заградотряда. Узнав, что у нас нет документов, а Тамара вдобавок еще с рацией, он отобрал у меня автомат и маузер в деревянной колодке и повез нас на «виллисе» под охраной двух автоматчиков прямехонько в «Смерш». Он не мог понять, чему мы с Тамарой улыбаемся. А улыбались мы солнечному июльскому дню, освобожденному Бресту, колонне невиданных воинов в конфедератках с орлом. Они шли с песней по брестской улице. За Бугом их ждала Польша, оставленная Гитлеру в тридцать девятом. Это были солдаты 1-й армии Войска Польского, которой командовал генерал Зигмунд Берлинг. Нас радовало, что братья-поляки воюют вместе с нами на левом, ковельском фланге нашего 1-го Белорусского фронта.
«.. 28 июля Горчаков и Потупова прибыли в штаб фронта, который находился в Бресте, и доложили о выполнении задания. Тяжело заболевшая Валентина Васильевна была вскоре откомандирована к постоянному месту жительства. У «Спартака» же служба сложилась иначе. Не успел он хорошенько отдохнуть, как его снова вызвали в штаб фронта и приказали срочно готовиться к очередному выполнению задания. С паспортами Евгения Кульчицкого и Войцеха Прокопюка в кармане ему опять предстояло вместе с друзьями-разведчиками выбрасываться в тыл врага. Но теперь уже далеко за пределами Родины, в самом рейхе…»