Прыжок через фронт

Горчаков Овидий Александрович

Трудно приходилось в прифронтовом районе группе Николая Матеюка, которой Центр поручил охрану польской делегации.

Старший лейтенант Николай Антонович Матеюк был замечательным разведчиком. Среди нас, молодых по годам разведчиков, Николай Антонович был «стариком» — ему было тридцать шесть лет. Партизаны знали его под фамилией Дубовик. Многие партизаны до сих пор не знают, что это был один из его псевдонимов в тылу врага. И уж никто почти не знал, что был Дубовик-Матеюк сыном сельского священника…

Радистка Матеюка — «Маргарита», она же Людмила Орлеанская, немедленно радировала в Москву о том, что у Матеюка на базе с начала апреля находятся представители Крайовой Рады Народовой: член ЦК ППР «Тадек»,

член ЦК ППР и начальник главного штаба Армии Людовой полковник «Марек», начальник штаба Люблинского округа Армии Людовой «Казек» и член Крайовой Рады Народовой «Янек». Польские руководители просили содействовать их отправке в Москву. В тот же день Матеюк получил из Центра приказ об отправке польских представителей через линию фронта. Центр требовал, чтобы Матеюк обеспечил трудный переход в прифронтовой полосе из-под Бреста, в район города Ковель, всячески оберегая польских друзей от всех опасностей в пути. Здесь он сделал все, что мог, чтобы переправить поляков через линию фронта, но пеший переход оказался невозможным — в начале апреля немцы закрыли оперативную брешь северо-восточнее Ковеля на стыке групп армий «Центр» и «Юг», пробитую Красной Армией еще в конце октября 1943 года севернее Киева.

Говорят участники похода

Никакие попытки реконструкции двухмесячного похода четырех польских делегатов не могли бы заменить их собственных воспоминаний, а тем более дневниковых записей. Спустя почти четверть века после тех событий, о которых идет речь, мне посчастливилось заполучить в свои руки весь дневник похода, написанный пусть бегло, но по самым горячим следам, во время похода, заместителем председателя Крайовой Рады Народовой (КРН), который был известен в польском антифашистском подполье как «Тадек», а 20 января 1970 года я встретился и беседовал в варшавском дворце «Бельведер» с «Мареком» — бывшим военным руководителем делегации КРН и членом КРН. Тогда же, в январе 1970 года я встретился с третьим участником похода — «Казеком». Четвертый участник похода — бывший член КРН, известный под подпольным псевдонимом «Янек», умер в 1966 году. Таким образом, я впервые собрал наиболее полные материалы о героической эстафете боевого братства.

Предоставляю слово польским участникам похода — основным действующим лицам эстафеты.

«КАЗЕК»: «Ранней весной 1944 года на своем первом конспиративном заседании в Варшаве Крайова Рада Народова приняла решение послать в Москву делегацию из четырех человек… Делегации предстояло доставить в Москву ряд весьма важных документов, комплекты нелегальных газет ППР и ППС, фотографии, отражающие гитлеровские зверства и преступления польских подпольных фашистских группировок. Выезд был назначен на 12 марта 1944 года…»

«ТАДЕК»: «12 марта. Выезд в Москву отложен. В районах нашего путешествия идет карательная экспедиция. Я ликвидировал уже все явки, так как установил, что меня интенсивно выслеживают. Ночую в книжном магазине Струсинского на улице Вильчей. Великолепный ночлег. Тепло. Запертый в магазине, сплю безмятежно, не опасаясь гестапо.

13 марта. И снова выезд отложен.

16 марта. Отправились сегодня в долгую дорогу в Москву. День снежный, вьюга. Выехали во второй половине дня с Главного вокзала в направлении Лукув — Люблин. В Лукуве — пересадка и ночлег. Утром 17 марта следуем дальше».

«МАРЕК»: «Нас сопровождала Марыся, подпольщица, сестра «Казека», четвертого члена делегации, который должен был присоединиться к нам позднее. Марыся изображала мешочницу, направлявшуюся в деревню за мясом вместе со своими компаньонами. Надо сказать, что мы не имели ни малейшего представления о нелегальной торговле мясом на черном рынке и поэтому прикидывались новичками, впервые отправляющимися на подобный промысел. Все мы были снабжены подложными документами.

До Грудка

в Люблинском воеводстве доехали без особых препятствий. Оттуда направились на фурманке в находящуюся недалеко деревню Тысьменицу. За два дня до нашего прибытия туда немцы вырезали и сожгли соседнюю деревню Ямы, жители которой сотрудничали с партизанами. Мы направились туда пешком, чтобы сфотографировать лежавшие на каждом шагу обугленные, истерзанные трупы польских крестьян. Эти снимки дополнили тот фотографический материал, который мы везли в Москву».

«ТАДЕК»: «17 марта… Ждали темноты и связи с партизанами. Был полицейский час. Сначала в хату пришли советские партизаны. Они были прекрасно вооружены… Потом около полуночи пришли наши. Командир — украинец с Люблинщины — с большим недоверием допрашивал нас. Но экзамен прошел хорошо. Забрал нас с собой. Ехали на санях целую ночь. По дороге встретили сильный отряд «Яворского», который вез раненых из боя».

«МАРЕК»: «Из Тысьменицы, простившись с нашей проводницей Марысей, мы отправились в сопровождении большой группы польских партизан АЛ в штаб округа АЛ, находившийся в Ожехове. Идти пришлось двадцать пять километров. Принял нас командующий округом АЛ «Метек» — майор Мечислав Мочар. Наше прибытие возбудило всеобщее любопытство, но мало кто из партизан знал о том, кто мы и какова наша миссия. Приходилось сохранять строгую секретность, дабы сведения о нас не просочились к немцам».

«ТАДЕК»: «18–23 марта. Находимся в отряде майора «Метека». Вся деревня занята партизанами. Вооружены не плохо. Часть в военной форме. К нам присоединился капитан «Казек» (возглавлявший Люблинскую окружную организацию ППР). Ежедневно переходим из деревни в деревню в целях конспирации. Партизаны гоняются за квашеной капустой, а еще больше за чесноком и луком. Все больны шкрабутом (цингой) и чесоткой. К нам тоже привязывается чесотка».

«КАЗЕК»: «Поджидая товарищей делегатов из Варшавы, мы готовились к труднейшему переходу за Буг на базе отряда люблинских партизан, которым командовал Мажента. Незадолго до этого, в январе, наша Гвардия Людова (Народная гвардия), сражавшаяся против гитлеровцев на польской земле, была преобразована в Армию Людову, которая продолжала действовать под руководством ППР — Польской рабочей партии. В Люблинском воеводстве, как известно, боевые действия людовцев приобрели наибольший размах. Среди этих партизан было много советских солдат и офицеров, бежавших из плена».

«МАРЕК»: «Через несколько дней с помощью Мочара нам удалось установить связь с советскими партизанами из Брестского соединения, которые должны были снабдить нас лодками для переправы через Буг…

Мы двинулись вчетвером под охраной хорошо вооруженного отряда А.Л. состоявшего примерно из двух десятков бойцов. Мы шли пешком или ехали на фурманках подчас среди бела дня, по ночам устраивали в деревнях митинги. Мы были убеждены, что ночью немцы не осмелятся заглянуть в партизанский район. У люблинских партизан была популярная поговорка: день принадлежит немцам, а ночь — полякам.

Последний этап пути перед Бугом оказался очень трудным. Погода держалась отвратительная — то вьюга, то снег пополам с дождем.

Теперь мы пробирались только ночами по лесам и болотам. С большим риском пересекали дороги, охранявшиеся немцами. Все время надо было быть начеку, чтобы не наткнуться на вражеский патруль, не выдать себя чавканьем грязи под ногами. При всем этом нужно было торопиться…

Идти становилось все трудней. Несмотря на холод, порой мы по несколько суток не вылезали из воды. Обувь обледенела. Обобьешь ледяную корку прикладом, а через короткое время она опять нарастает. Тонкий снежный наст на полях не выдерживал тяжести наших тел. Мы тащились, проваливаясь в мерзлую грязь и талую воду. Иногда приходилось пробираться ползком. Потом подымались и снова шагали вперед…»