Псахим
Шрифт:
Эта мишна разъясняет, до каких пор в канун Песаха можно использовать хамец, а также каким способом его уничтожают.
ВСЕ ВРЕМЯ, ПОКА 14 нисана РАЗРЕШЕНО ЕСТЬ хамец, КОРМЯТ им домашних ЖИВОТНЫХ, ЗВЕРЕЙ И ПТИЦ.
Гемара разъясняет, что наша мишна выражает точку зрения рабана Гамлиэля, считающего, что "хамец-ХУЛИН ЕДЯТ ВЕСЬ ЧЕТВЕРТЫЙ час, А ТРУМУ - ВЕСЬ ПЯТЫЙ", и сообщает, что все время, пока КОГЕНУ разрешено есть хамец-ТРУМУ - то есть, весь пятый час, - ПРОСТО ЕВРЕИ (не когены и не левиты) кормят хамецем-хулин своих
Иными словами: несмотря на то, что просто евреям уже нельзя есть хамец, они пока еще имеют право извлекать из него любую пользу. Причем мишна говорит, что хамец можно скармливать скоту - хотя, как правило, скот не доедает корм до конца и есть вероятность, что хозяин забудет уничтожить эти остатки.
Кроме того, хамецем можно кормить домашних животных, а они обычно прячут остатки своей пищи, так что недоеденный ими хамец хозяин может не заметить и не уничтожить его. Что же касается птиц, то танай нашей мишны, упомянув скот и зверей, назвал их просто по инерции (Псахим 21 а).
И ПРОДАЮТ ЕГО НЕЕВРЕЮ - все время, пока можно извлекать из хамеца пользу, разрешено продавать его нееврею даже в том случае, если известно, что тот будет есть его в Песах.
Гемара разъясняет, что это сказано в качестве противопоставления точке зрения мудрецов школы Шамая. Они говорят, что "продать свой хамец нееврею можно только тогда, когда [точно] известно, что тот израсходует его до конца [еще] перед Песахом". Дело в том, что, согласно школе Шамая, исполнение заповеди биур-хамец подразумевает полное уничтожение хамеца перед Песахом, и наша мишна призвана сообщить, что галаха не соответствует этому мнению.
И МОЖНО ИЗВЛЕКАТЬ ИЗ НЕГО любую ПОЛЬЗУ. Гемара уточняет, что если еще до наступления времени, с которого хамец становится запретным, его обожгут в огне так, что он совершенно потеряет свой вид и вкус (Раши), то даже после того, как наступит время его запрета, его все еще можно будет использовать.
ПРОШЛО ЕГО ВРЕМЯ - то есть время, когда хамец можно употреблять в пищу, или, иными словами, наступил шестой час - НЕЛЬЗЯ ИЗВЛЕКАТЬ ИЗ НЕГО какую бы то ни было ПОЛЬЗУ. Несмотря на то, что по букве закона Торы хамец становится запретным для какого бы то ни было употребления только с наступлением седьмого часа (то есть с полудня), мудрецы наложили дополнительный запрет, чтобы отдалить человека от вероятности преступить закон Торы, и запретили какое бы то ни было использование хамеца еще с начала шестого часа.
Чтобы проиллюстрировать, что запрет мудрецов имеет такую же силу, как запрет Торы, Гемара приводит такой пример: если кто-либо в шестом часу использовал хамец для совершения кидушин, то это не имеет абсолютно никакого значения и нет ни малейшего сомнения в том, что женщина осталась необрученной (см. Псахим 21б).
И никто НЕ ЗАТОПИТ ИМ - то есть хамецем - НИ ПЕЧЬ, НИ ПЛИТУ. Причем даже раби Йегуда, вообще-то считающий, что "нет другого способа уничтожить хамец, кроме сожжения" (как сказано ниже), согласен, что в это время уже нельзя даже топить хамецем печь или плиту, несмотря на то, что тем самым, как будто бы, исполняют заповедь биур-хамеи.
Итак, РАБИ ЙЕГУДА ГОВОРИТ: НЕТ ДРУГОГО СПОСОБА УНИЧТОЖИТЬ ХАМЕЦ, КРОМЕ СОЖЖЕНИЯ. Основанием для его точки зрения является аналогия между хамецем и котором: как
А МУДРЕЦЫ ГОВОРЯТ: ТАКЖЕ КРОШАТ его, то есть хамец, на мелкие крошки И РАЗВЕИВАЮТ их ПО ВЕТРУ ИЛИ БРОСАЮТ В МОРЕ.
Гемара приводит различные точки зрения амораев на то, как следует понимать слова мудрецов. По мнению Раба, слова "также крошат [его]" означают, что независимо от того, развеивают ли хамец по ветру или бросают его в море, предварительно его следует искрошить. Однако рав Йосеф делит высказывание мудрецов на две части и объясняет, что если хамец "развеивают по ветру", только в этом случае его необходимо раскрошить, - бросить в море его можно и нераскрошенным. (Впрочем, их разногласие относится только в тому случаю, когда хамец выбрасывают в любой водоем, кроме Мертвого моря. Если же хамец бросают именно в Мертвое море, то все сходятся во мнении, что тогда можно его не крошить.)
Мудрецы, возражая раби Йегуде, опираются на следующие слова Торы (Шмот, 29:34): "СОЖГИ ОСТАТОК В ОГНЕ". Они рассуждают так: почему сказано "ОСТАТОК", ведь можно было бы сказать "сожги ЕГО в огне"? Но отсюда видно, что Тора подчеркивает: из всех видов пищи, которые запрещены и должны быть уничтожены, только сожжению подлежит именно нотар. Следовательно, биур-хамец можно совершать любым способом (Псахим 24а; см. также 28а, Тосафот, нач. "Амру ло").
Мы объяснили суть разногласий между раби Йегудой и мудрецами в свете вывода, к которому приходит барайта, цитируемая в Гемаре. Однако Бартанура берет за основу своего объяснения точки зрения раби Йегуды иную аналогию между нотаром и хамецем (о которой также говорит барайта): "Нотар запрещен в пищу и для использования, а за нарушение запрета о нем грозит карет, и также хамец запрещен в пищу и для использования, а за нарушение запрета о нем грозит карет; следовательно, как нотар подлежит сожжению, так и хамец подлежит сожжению". Однако мудрецы возражают раби Йегуде: "Закон о быке, приговоренном убиению камнем, доказывает, что это не так: сало этого быка запрещено в пищу и для использования, а за нарушение запрета о нем грозит карет, однако оно не подлежит сожжению" (см. "Тосфот р.Акивы Эйгера" и "Тифэрет Исраэль").
Мишна вторая
ХАМЕЦ НЕЕВРЕЯ, ОСТАВШИЙСЯ ПОСЛЕ ПЕСАХА, РАЗРЕШЕН ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ, А хамец ЕВРЕЯ - ЗАПРЕЩЕН ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ, ТАК КАК СКАЗАНО (Шмот 13:7): "И ПУСТЬ НИКТО даже НЕ СМОЖЕТ УВИДЕТЬ ЗАКВАСКИ".
Эта мишна говорит о хамеце, который остался после Песаха.
ХАМЕЦ НЕЕВРЕЯ, ОСТАВШИЙСЯ ПОСЛЕ ПЕСАХА, РАЗРЕШЕН ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ - евреям из него можно извлекать любую пользу, в том числе употреблять его в пищу. Только из-за того, что затем сказано о хамеце еврея - "запрещен для использования", наш танай ради единства стиля изложения употребляет здесь выражение "разрешен для использования". А Талмуд Йерушалми говорит, что он не сказал о нееврейском хамеце просто "разрешен для еды" потому, что некоторые евреи вообще не едят нееврейского хлеба.