Псевдо
Шрифт:
Котик Тристан-кастратик-касатик скребётся в мою дверку, а я ему не открою уже никогда. Я сплю.
Борис Житков, что ты видел, печальная почемучка? Апостол Борис Пастернак сказал: «Жизнь прожить — не поле перейти!», и так и не перешел. Аркадий Гайдар полетел в космос 12 апреля 1961-го года, а через тридцать лет я впервые вошел так, как это подобает делать на самом деле. Впрочем, и до этого входил, но было страшно, тяжело, несподручно, больно.
Пробел. Какие уж тут мысли?! Кому что нравится. А всё-таки то, что Серёжа купил себе «Gibson» — это очень хорошо. И Вове хорошо,
Наверное, правильно писать слово «бог» то с большой, то с маленькой букв попеременно.
Божественный Агнец отнял у меня Алёнушку, а Дима Богоявленный Милочку. А кто у меня отнимет Риту или Инну (ещё не решил кого именно)? Кто? Всё тот же Иисусе? Сколько же можно? Не трогай моих женщин, господи! Что тебе они? А я их любить умею, как никто не умеет. Да. Да! Я вот уже двадцать два года хожу по земле, наблюдаю, делаю выводы и вижу, что да, никто так не умеет. Но какие же, однако, все непосредственные!
Я маленький Зубрик! Пи-пи-пи!..
Винни-пух с Тесеем не поделили Ариадну, а потом поделили, а потом и без Ариадны им хорошо стало.
Надо сказать, что теперь я всё-таки знаю, как надлежит клеить разные виды обоев. Хоть это успокаивает.
В Болгарии я, Скворцов, купил Еленушке гранатовое ожерелье, чтобы подарить к предстоящему разводу, а потом забыл его дома в ответственный день. В результате, подарил той, на чьей шее оно с трудом застегнулось, хотя она, конечно, девочка как девочка: бедная, глупая и с головой беда совсем, хоть и не без способностей когда-то была.
Я Вилли Посторонним, летаю где хочу. Здравствуй, Постум! Помнишь там кого-то некрасивую, но со стройными ногами. Помнишь, Постум? Вспомни, товарищ! Вспомни, товарищ Постум! Гражданин Постум! Господин Постум! Постум господен! Ваше сиятельство! Гребенщиков воистину…
Подуйте мне, пожалуйста, в ушко! Да, пожалуйста!..
Тогда Тесей вышел из комнаты, и снова Елена заплакала одними глазами беззвучно, обняла плюшевого медвежонка, уснула в тоске, и увидела город Солнца.
Кампанелла подошел к ней сзади, обнял за плечи и молвил человеческим голосом: «Пойдём, любимая! Это всё я построил! Я! Я!! Я!!!»
Тут-то он и выпустил изо рта соломинку и упал к Алёнушке в объятия. Хармс засмеялся, а девушка продолжала спать, когда старуха-мать наконец-то вывалилась из окна.
Адам сказал Еве: «Я тебя хочу», а Ева сказала: «Где ты был, Адам?» А змеи здесь не при чём. Волшебники живут в лесах, феи живут в городах, Иван-царевичи ходят в шкурах и живут в пещёрах.
Странные вещи происходят вокруг. О, город Ершалаим! Чего здесь только не бывает! Сборщик податей бросил что-то такое на землю.
Приплясывали золотые петушки, и кому-то было неладно. Ой, не надо! Ой, не надо! Ой, не надо! Ой, не надо бы! Якобы да кабы, в самом деле, во рту выросли грибы, и многие из счастливчиков отравились. Бы.
Пастушок Даниил дудел в свою крошечную дуду, которую заботливо смастерили для него Саввка и Гришка. И я играл, дудел, и многие из нас играли.
Лякримоза! Лякримоза! а я маленький такой, такой, такой! Ким Бессинджер…
Всё, начиная с первой строчки, и до последней буквы написано мной на уроках по музлитературе,
Надо сказать, что в пятницу мы с Серёжей закончили ремонт одной частной квартиры, и теперь у меня будет время писать не только на уроках. Тогда, вот увидите, всё пойдёт по-другому, и мысль потечёт иначе. Всё будет иначе…
В среду, когда мы купили «Gibson» и пришли ко мне попить чаю в составе: я, Серёжа, Вова, вышел спор: кто сказал «я знаю, что ничего не знаю!» Сократ или Аристотель? В самом деле, кто? Может Вы знаете? Если это так, то бишь знаете, напишите мне по адресу: Москва, 103104, Малая Бронная улица, дом 12, квартира — 20, Скворцову Максиму. В принципе, адрес может поменяться, о чём я непременно поставлю в предварительную известность.
И вот встретились Тесей и Аристотель и заспорили. Примирила их только смерть Ахиллеса, но тогда Андрей Рублёв пришёл в наш горестный мир и молвил человеческим голосом: «Больно мне. Камень на сердце у меня. Словом, нелегко».
«Скоро лето пройдёт, словно и не бывало», — Бог-отец сказал, а сын жертву принес. И вспоминал с грустью о прошлом, а Сталкер здесь не при чём. Такой вот, блядь, амаркорд.
Елена написала очень грустную сказочку про тучку, бедная моя, а Мила писала какую-то рифмованную хуйню, вроде «…но поклонники модернизма занимают в партере места». (При этом забавно то, что слово «места» являлось рифмой к слову ни то «красота», ни то «чистота».) Совсем охуела, бедняжка.
А Богоявленный не только писал, но ещё и пел: «…Этой осенью моя женщина, что-то такое там, больна…», чем и пленил сердце определённой особы. (Если не сказать, особи.)
Потом занялись английским языком. Мила взялась преподавать. Так попробовали, сяк попробовали — и наконец получилось.
«Вот тебе и раз», — апостол Штирлиц сказал, а Шостакович (Шостик) сочинил «Родина слышит, родина знает».
Ой, не надо! Ой, держите меня, мама моя дорогая!
Роман Фёдоров, старший брат моей первой жены, однажды показал мне пистолет и ещё десять тысяч рублей живьём в ту пору, когда за один доллар давали всего пятнадцать.
Рыба. (Это так у Куфтина в одном тексте, который он читал в квартирке, где одно время жила Банге (это в Отрадном.)) Рыба…
Надо сказать, что последний урок сегодня, 4-го марта 1995-го года подошел к концу.
До поры до времени многое прощалось Голиафу, Тесею и Елене. А Отцу, Сыну и Святому Духу напротив. Более того, как вы знаете, все кончилось Нюрнбергским процессом. Были предъявлены известного рода обвинения, и восторжествовал человеческий род!
Открывает, открывает, открывает щука рот, но не слышно, но не слышно, но не слышно, что поёт. Поёт ли?
Что-то такое есть в том, что «Псевдо» я пишу где угодно, только не дома. Сейчас, например, станция «Студенческая». Это я еду. Это я еду к Анне Абазиевой несчастной. Чего хочу? Трахнуть — не трахнуть? Даст — не даст? Даст! Взять — не взять? Не взять. Взять. Не взять! Взять! Ни дать, ни взять!.. Ять! Ять твоя мать! Я твоя мать!