Псевдоним бога
Шрифт:
И тотчас же в зале Молчания стало так тихо, что слышно было, как где-то наверху терпеливо, неспешно, капля за каплей точится вода.
— Ну… — негромко произнес Третий, — еще неизвестно, кто из нас больший убийца. После того как на мирных переговорах мы были отравлены древним ядом, который какой-то демон заботливо сохранял в подвалах Храма многие сотни лет!.. Разве после этого вам, жрецы Благолепия, говорить о подлости и убийствах?
По огромному залу прокатился ропот. Многие даже привстали, чтобы лучше видеть того, кто произнес эти крамольные слова. Брат Алькасоол, который сидел по правую руку от трона Верховного
— Ты от Леннара?
— Лучше скажи, что он и есть Леннар!
— Нет, я не Леннар, — отвечал Третий, — я действительно уроженец Дайлема, мое имя Бер-Кун-Дак, и я Обращенный.
— Да, он не Леннар, — сказал невысокий Ревнитель, тот, под чьей командой переодетые в дайлемитов воины были доставлены сюда, в зал Молчания. Стоявший за спиной Третьего дайлемит выступил вперед и, подняв руку в знак того, чтобы ему внимали, произнес негромко:
— Да, он не Леннар. Я — Леннар.
В самом деле, это было сказано негромко, даже глухо, но у зала Молчания, как и у всех нефов Храма, была превосходная акустика, и потому слова эти не затерялись, не припали к шершавым плитам, а взлетели вверх, к куполу, несколько раз отразившись от стен и сводов и обвившись вокруг гулких колонн: «Леннар… Лен-нар!»
— Я не хочу снова открывать лицо, — сказал глава Обращенных, — думаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что каждый из побывавших в Круглом зале переговоров, инфицирован амиацином. Заражен ядом из Камня Примирения, если говорить так, как вы. Вот, к примеру, не вижу я тут главу вашего посольства, брата Эрриваана… Но не о нем разговор. У нас мало времени… Почему мы переоделись в одежду дайлемитов? По той причине, что она больше всего подходит для того, чтобы минимизировать последствия вашего преступления. Повязка закрывает лицо, а под повязкой незаметны фильтры, которые не пропускают заразу. Пресекают ее распространение воздушно-капельным путем, как говорят у нас на медицинском факультете Академии. — Леннар немного сдвинул дайлемитскую лицевую повязку, и под ней блеснул тонкий, полупрозрачный, матово отсвечивающий фильтр, — Второй способ заразиться — через кровь, и он гораздо опаснее. Так что не советую вам убивать нас прямо здесь. А лучше поскорее окажите помощь Бер-Кун-Даку, которого ранили миэллом в ногу, и Лайбо, которому отсекли кисть. И поторопитесь!..
Повторять было не нужно. Вся масса присутствующих, едва не наваливавшаяся на тех, кто был им столь ненавистен, мгновенно откачнулась назад. И даже когда по едва заметному знаку Алькасоола появился жрец-врачеватель с полосатой повязкой на массивном черепе и увел обоих названных Леннаром Обращенных, все члены Конклава все равно оттянулись максимально назад. Только Алькасоол и Сын Неба остались на месте.
— Зачем вы пришли? — спросил Первосвященник, когда суматоха слегка улеглась.
Голос Леннара из-под фильтра зазвучал все так же глухо:
— Да так… подумал, что если уж все равно суждено умереть, почему бы не захватить с собой тех, кто тебя отравил.
По залу пронесся испуганный вздох, в толпе закрутились водоворотики, образовавшиеся из-за того, что кое-кто бросился пробивать себе дорогу к аркам, ведущим вон из зала.
— Впрочем, — продолжил между тем глава
Омм-Алькасоолу, внимательно наблюдавшему за знаменитым гостем, упорно казалось, что под этим фильтром и под лицевой повязкой, употребительной среди уроженцев Дайлема, прячется саркастическая, желчная усмешка.
— И я хотел бы задать вам этот вопрос: есть ли?.. Конечно, ты, Верховный предстоятель, волен не отвечать на этот неприятный вопрос, тем более в родных стенах Первого Храма. Но я предпочел поднести тебе этот вопрос в такой форме и при таких обстоятельствах, что тебе, право, лучше дать ответ, и как можно скорее. Быстрее!.. Сардонары скоро будут здесь. И вам их не остановить.
Сын Неба чуть подался вперед, а потом медленно повернулся к Алькасоолу. Тот сказал:
— Удивительным образом ваше появление в Горне совпало с началом мятежа. Хотя тебе наверняка известно, Леннар, что главная цель их учения — убить тебя.
— Ну что ж. Откровенность за откровенность. Тем более ТЕПЕРЬ среди вас не найдется никого, кто, вероятно, не сожалеет о том, что мы НЕ ЗАКЛЮЧИЛИ мира. Поэтому я открываю вам все, что знаю об истоках этого мятежа, а вы немедленно отдаете мне противоядие и подробно рассказываете о нем. И, быть может, после этого мы придем к некоторому соглашению о совместных действиях по укрощению этого зверя, вырвавшегося на свободу и теперь несущего угрозу не только нам, но и самому существованию нашего мира.
— Если оно вообще есть, это противоядие… — тихо сказал Кван О, стоявший за спиной своего предводителя.
Леннар, отлично расслышавший эти негромкие слова, полуприкрыл глаза и никак не откликнулся на зловещую реплику своего главного телохранителя.
— А отчего мы должны верить самому страшному врагу Храма за всю историю? — подал голос брат Галидааль, кстати, сам происходящий из Кринну и едва ли не из Дайлема. — Ты рядишься в чужие одежды, врываешься в Храм с окровавленным клинком в руке и имеешь наглость задавать… н-наглые вопросы?
— Ты повторяешься, жрец, — прервал его вождь Обращенных. — Я скажу, как все было, а дальше высокому Конклаву самому судить, что делать дальше. Иначе будет поздно. У Акила — гареггины на гравиплатформах и плазмоизлучатели, и против них вы бессильны. И, я слышал, среди самих Ревнителей немало тех, кто не устоял в вашей вере и хочет перекинуться к сардонарам! Тем более что воинам Акила и Грендама удалось главное — прорваться в Первый Храм!
— Довольно! — вскинул руку Сын Неба. — Брат Алькасоол! Распорядись принести ларец с противоядием! Говори, Леннар. Я тебя не обману. Ты получишь противоядие. О чем ты хотел рассказать мне и Конклаву?
— О том, что война Обращенных против Храма будет прекращена тем или иным путем. Неизвестно, кто и каким способом в ней победит, но я точно знаю, что победителю достанется смерть! Да, — продолжал он, — давно я не был так откровенен с главным своим врагом. Давно… Без малого полторы тысячи лет.
«А ведь ты, братец, все-таки любишь позу и рисовку, — мелькнуло в голове омм-Алькасоола, — полторы тысячи лет, и красивые фразы, вдохновенный взгляд… Хотя, быть может, так и положено тому, кого полмира чтит как бога? Нельзя иметь такую власть и не пропитаться ее вредоносными пасынками?..»