Псевдоним для героя
Шрифт:
– Ага, молодец. Труп. Теперь вопрос «намбер ту». От кого ты про это знаешь? Желательно фамилию, имя, отчество. Ты понял вопрос? Кто тебе слил эту мочу?
Шурик сделал шаг назад и, зацепившись за трубу, рухнул вниз.
– Да не волнуйся ты так, – Ирокез поднял журналиста за шиворот с такой легкостью, будто это и не журналист, а вешалка с курткой, – мы пока только спрашиваем… Расскажи и умри спокойно, га-га-га…
Попал, товарищ Шурик. Положение было идиотским со всех точек обстрела. Откуда он знает, где Коваль взял фактуру? Перевести стрелки на Коваля? Что
– Не знаю, я читал про это где-то, – оставалось тянуть время, надеясь, что на чердак заглянет дворник и прогонит чудовищ метлой.
– Где это ты читал? Уточни-ка, Труп.
– Не помню… Кажется в «Комсомольской правде». В Новоблудском приложении. Я просто передрал…
Маша застонала. Вероятно, в предыдущую секунду Шурик пал в ее глазах как журналист.
– Ответ не засчитан. Труп. Мы внимательно читали каждый номер «Комсомольской правды». Не было там ничего про бензобак. Стыдно, товарищ, обманывать.
Ирокез чуть пригнулся и локтем припаял Шурику в живот. В очередной раз имидж журналиста упал ниже плинтуса. И самостоятельно подняться уже не мог.
– Пусть валяется, меньше шума, – внес в беседу рациональное звено Челюсть, – и потише мочи, пришибешь еще раньше срока. Жизнь хороша, когда бьешь не спеша.
– Слышь, говнюк, я на тебя время тратить не собираюсь. Хватит пузыри пускать. Кто рассказал тебе про бензин и кто заплатил бабки за статью?! Быстро соображалку настраивай.
– А может, ему жилы вытащить, чтоб вспоминалось удобнее? Я как-то статью читал, тоже в газете, что в Китае так пытали. Моментально народ кололся.
«Черт, угораздило… Хорошо, я не написал, как там ломали пальцы бамбуковыми палочками». – Шурик дал себе клятву не сочинять больше для желтых изданий сведений, не имевших места в жизни общества.
– Ну, – поддал ногой Шурику Ирокез, – долго телиться будешь?
– Мне редактор текст дал. Велел доработать. Я не знаю, откуда у него фактура.
Закладывать невинного Макса Кутузкина было делом последним, а до Коваля вряд ли эти динозавры доберутся.
Ирокез скосил глаз на Челюсть, тот отрицательно помотал головой. Очередной подарок Шурик получил куда-то в область левой почки. Ногой. Качественно, по доступной цене.
– Были мы у редактора. Труп! Он сказал, что байда твоя! Короче, пидорок, даю последнюю попытку, – Ирокез достал из-за пояса короткий ломик.
Пот выступил на лице бедного Шурика, словно утренняя роса на траве. Несерьезно было думать, что красавчик решил поправить крышу дома. Второй тем временем шагнул к Маше и ловко приподнял ее вместе со стулом, перенеся поближе. Откуда на чердаке стул, Шурика в настоящий момент волновало меньше всего.
Ирокез небрежно размахнулся и с первого удара переломил переднюю ножку стула. Маша свалилась набок, лицом ударившись о камни.
– Следующей будет твоя вонючая клешня! Ты слышишь, Труп?! Кто заказал эту херотень?!!
«Где, блин, дворник?!»
Шурик выплюнул порцию песка, влетевшего в рот после предыдущего удара, и еле
– Не знаю…
Добавить к сказанному было нечего, сдавать Макса он не стал, по причине врожденной порядочности.
– Ну, сучонок!
Солнечный зайчик, отразившись от блестящего металла, прыгнул Шурику в глаз, и через мгновение журналисту показалось, что левую руку перекусили огромными кусачками. Чуть повыше кисти. Слепящая вспышка боли тут же перекинулась на все тело, атакуя широким фронтом. Зайчик рассыпался на мельчайшие осколки, закружившиеся в безумном вальсе. В общем, сказочно красиво… Сие представление сопровождалось мощными шумовыми эффектами, самопроизвольно вырывавшимися из перекошенной глотки. Орал Шурик от души, что на его месте делал бы каждый.
– Заткни его! – Челюсть опасливо посмотрел на дверь чердака. – Полквартала сбежится!
Ирокез схватил кусок ветоши, когда-то служивший нижним бельем какому-нибудь бомжу, и с силой ввинтил его Шурику в рот. Ветошь пахла крысиной мочой. Шурик, разумеется, уже снова лежал на камешках, извиваясь ужом, пытаясь хоть как-то унять боль. Скотч выступал в качестве смирительной рубашки и не давал покувыркаться вволю.
– Слушай, урод, – зашептало в ухо чудовище, – сейчас, бля, такое же случится с твоей бабой, а потом снова с тобой. Считаю до трех…
Шурик с отчаянным усилием открыл глаза. Лучше б не открывал.
Машенька…
– Раз-Машенька!!!
– Два.
Шурик замотал головой, ударившись о бетонную балку. Ирокез вырвал кляп.
– Ну?!
«И что говорить?»
Ломик завис над Машей.
– ЭТО БЕТОН! – полувыкрикнул, полупростонал Шурик. Почему это слово пришло ему в голову, он в ту секунду не понял, может, потому, что голова соприкасалась с бетонной балкой.
Ломик опустился.
– Какой еще бетон? Кто такой? – с неподдельным любопытством и более мягким тоном спросил Ирокез.
Несмотря на боль, ужасно тормозившую мыслительный процесс, Шурик понял, что лучше не молчать.
– Бетон. Гена Бетон. Авторитет… Шурик сглотнул слюну, сделал паузу, выигрывая секунды для разбега фантазии. Сочинить правдоподобную отмазку – было его единственным спасением. Он профессионал, он должен… Ирокез переглянулся с Челюстью.
– Ты про такого слыхал?
Ответ Челюсти мог стать окончательным приговором.
Но случилось то, что в мелодрамах называют чудом. Хотя, может, и не было никакого волшебства. Сработала старая истина. Незнание рождает осторожность.
– Чего-то вроде слышал… Шурик от волнения забыл о боли. Давай, давай дальше…
– Он сейчас силу набирает… Я слышал, бензин под себя подмять хочет. – Шурик хорошо помнил принцип некоторых своих коллег – чем откровеннее ложь, тем больше в нее верят.
– А ты-то его откуда знаешь?
– Я его не знаю. Мне парень знакомый позвонил, Серега Иванов, мы служили вместе. Спросил, правда ли, что я журналист? А потом предложил подзаработать. Я на нулях был, согласился сдуру… Он мне фактуру и слил. Я, конечно, поинтересовался, чей заказ. Он и сказал, что Гены Бетона. Попросил помалкивать…