Псевдоним для героя
Шрифт:
– «Аргументы», «Аргументы», – прошептал Кутузкин, перегоняя текст в свою папку, – но только после нас…
ГЛАВА 14
Шурик поднялся на этаж, нашел нужную дверь, в нерешительности остановился на пороге. «А может, в ящик почтовый положить? Нет… Что я как пионер? А вдруг ее дома нет?» Он прислушался, затем нажал звонок. За дверью послышались шаги, мелькнула тень в глазке, повернулся ключ.
– Здравствуй, Маша…
Она была в джинсах и свитере. И, как всегда,
– Здравствуй.
Голос спокоен, строг и холоден. Взгляд еще холоднее.
– Маш, я на минутку, даже проходить не буду, – Шурик рукой подпер дверь, боясь, что ее сейчас захлопнут, – передать тебе кое-что хотел.
– Маш, кто там? – из комнаты раздался бодрый бас, принадлежащий явно не подружке.
– Это ко мне… Сейчас.
Шурик грустно улыбнулся, достал из пиджака конверт.
– Маш, я слышал… Тогда в больнице, чисто случайно, что ты рекомендацию так и не получила… Ленка сказала. Это правда?
Маша слегка нахмурилась.
– Правда, но это мои проблемы и я разберусь с ними сама.
– Конечно… Но если вдруг не разберешься, то вот. Держи. Там все, что надо.
Маша чуть смутилась, не зная, как поступить, но любопытство взяло вверх, и она забрала конверт. Открыв, достала сложенный пополам листок. Прочитала и подняла на Шурика удивленные, но чуть потеплевшие глаза. – Это настоящая? Где ты взял?
– Настоящая… Печать, подпись? Никакой липы. А где взял, там уж нет… Подарок это тебе от нас.
– От кого от нас?
– От меня и… Гены.
– Гены?
– Бетона. Пять минут беседы с твоим докторишкой и… Это видеть надо было.
– Подожди, я читала. Бетон утонул…
– Опечатка…
Из комнаты вышел молодой человек. Шурик вспомнил, что встречал его в больнице.
– Коля, это Саша. Саша, это Коля. Очень приятно.
– Будут еще проблемы, телефон знаешь. Бетон, конечно, не святой, но, увы, пока без него никуда. Так уж получается. Гуд лак. Учись на пятерки.
Шурик чмокнул Машу в щеку и сбежал по лестнице.
Да, я не Бригадир…
Маша посмотрела ему вслед и едва слышно прошептала: «Спасибо».
– Эй, папик! Нашел где лечь! Тебе что, гостиница тут?
Генка проснулся, открыл глаза, посмотрел наверх. Над ним стоял главарь вокзальных попрошаек по кличке Фурункул, следивший за их трудовой дисциплиной и не допускавший чужаков на вокзал города Угробинска. Он озлобленно пялился на Генку, держа руки в карманах дерматиновой куртки, усеянной голубиным дерьмом и прожженной в нескольких местах.
– Не понял, что ли? – повторил Фурункул, несильно поддав Генке ногой, – иди в парк дрыхни или плати за крышу.
Генка подскочил с картонных коробок, на которых лежал, выставил пальцы и заорал:
– Ты, баран, думай, с кем разговариваешь! Я Бетон, понял?! Бомж в законе! Я тебя щас по стене размажу! Сам в парк иди! Я таких, как ты, пачками гасил!
Фурункул осадил, вытащил язвенные руки
– Мужик, погоди…
Внезапно Генка замер, что-то вспомнив, опустил руки и совершенно спокойным тоном произнес:
– Да ладно, пошутил я… У меня портвешок есть. Давай дернем за знакомство. Я Генка. Из Ростова.
Фурункул облегченно выдохнул.
– Так бы и говорил сразу. Выпить не откажусь, раз угощаешь.
– Угощаю. – Генка достал из-за пазухи початую бутылку «Каберне». – Вон скамеечка пустая. Аида. Закуски нет, могу чесночку дать.
Вокзальный авторитет согласно кивнул головой, и господа, обмениваясь негромкими фразами, степенно направились в сторону парка.
– Мама, да успокойся ты! Не плачь! Ну что ты, в самом деле!.. Никто наш дом не снесет. Да мало ли что они решили… Построят дорогу в другом месте… Это мы еще посмотрим; Отец как, нормально? Слава Богу. Лишь бы не болел… Ну что ты опять! Все нормально будет, я уже тут кое-что делаю. Не переживай, на улице не останетесь, обещаю. Все, мам, пока. Отцу привет. Приеду, приеду. Через недельку где-то. Сейчас с делишками разберусь и вырвусь. Целую… Не плачь, мам…
Шурик положил трубку.
– Что случилось? – взволнованно спросила Тамара.
– Какую-то магистраль хотят через Малую Шушеру пустить, коммерческую. А она как раз через наш дом проходить будет. Дом, соответственно, под снос. Родителей уже обрадовали. Месяц сроку, чтоб поменялись или продали. А кто же его купит при таком раскладе? Власти и слушать ничего не хотят, все деньгами замазано. Мать вон плачет без конца. Конечно, всю жизнь там прожила, а теперь – милости просим. На старости лет на улицу.
– И что делать?
– Не знаю. Придумаю что-нибудь…
– Хочешь, я еще почитаю? – Тамара взяла в руки тетрадь со стихами собственного изготовления.
– Читай…
Река Блуда – спокойна и тиха,
Лишь светом залита луны,
По ней плывут шалуньи-чайки
И ловят рыбку из воды.
Вот и любовь моя, как птица,
Кружит в полночной тишине,
И лето звездное ей снится,
И вся душа моя в…
– Ой, новости начались, – прервал Шурик, – сделай-ка погромче.
Тамара прибавила звук у стоящего в ее кабинете телевизора.
«…ПЕРЕХОДИМ К СООБЩЕНИЯМ НА КРИМИНАЛЬНУЮ ТЕМУ. ВЧЕРА НОЧЬЮ В ЗДАНИИ СУДА ОБЛАСТНОГО ЦЕНТРА МАЛАЯ ШУШЕРА ПРОИЗОШЕЛ СИЛЬНЫЙ ПОЖАР. ОГНЕМ УНИЧТОЖЕНО НЕСКОЛЬКО ТОМОВ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ, НАХОДИВШИХСЯ В КАНЦЕЛЯРИИ. ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖЕРТВ, ПО СЧАСТЛИВОЙ СЛУЧАЙНОСТИ, НЕТ. ПРИЧИНЫ ПОЖАРА УСТАНАВЛИВАЮТСЯ. ПО МНЕНИЮ КОМПЕТЕНТЫХ ИСТОЧНИКОВ, НЕ ИСКЛЮЧЕНА И ВЕРСИЯ ПОДЖОГА. ОГОНЬ УНИЧТОЖИЛ НЕСКОЛЬКО УГОЛОВНЫХ ДЕЛ, ПО КОТОРЫМ ПРОХОДИЛИ ЛЮДИ ИЗ НЕДАВНО ПОЯВИВШЕЙСЯ В МАЛОЙ ШУШЕРЕ ГРУППИРОВКИ НЕКОЕГО АВТОРИТЕТА ПО КЛИЧКЕ ВИТЯ ТОПОР. ТЕПЕРЬ, ПО ВСЕЙ ВИДИМОСТИ, ПОДСУДИМЫХ ПРИДЕТСЯ ВЫПУСТИТЬ НА СВОБОДУ…»