Псих. Разбег
Шрифт:
Нырять в туннель я собирался на глазах у полиции (чтобы они, потеряв меня, не принялись ненароком шарить по окрестным дворам); в то же время хотелось бы, чтобы их было не слишком много - чтобы они не сумели в последний момент оттереть меня от входа. В том, что ни один флайкар в эту дыру следом за мной не сунется, я не сомневался ни секунды; колесники же там просто не пройдут - лестница.
И я их таки обманул. Я закрутил легавых каскадом виражей и горок - и выскочил к развязке, имея две леталки на хвосте, но в отдалении; и ни одной впереди или сбоку.
Парни к этому моменту загрузили три рюкзака и в диком темпе наполняли четвёртый. На этот счёт у нас был жёсткий уговор: забираем столько денег, сколько успели упаковать до посадки; тратить на это лишние секунды, и без того драгоценные - риск потерять всё.
Я вошёл в пике. Закруглённая вначале, лестница поворачивала к туннелю почти под прямым углом, и это была самая сложная точка манёвра; я дал крен, всем вибрирующим телом оперевшись на воздушный поток, вписался, встав на крыло, едва не огладив брюхом стену.
И тут же свистнул рассекаемый воздух за моей спиной.
Не может этого быть.
В угаре чертовски непростого манёвра я не успел даже понять, что за леталка свалилась вслед за мной, вынырнув откуда-то из-за развязки, в точности продублировала моё пике - и вошла в спиралевидный проем лестницы.
Я уже вонзался в жерло туннеля. Ну что, сумеешь повторить мой поворот, кто там ты, такой смелый?
Он сумел. И когда он мелькнул удлинённым сигарообразным профилем, довернул ко мне хищный, раздвоенный нос, качнул кровожадно тяжёлыми дулами плазменных пушек - я понял, что крупно влип.
Военный бифлай. Откуда он тут взялся?
Я прибавил скорости. На вылете придётся трудновато, ну да справлюсь. Бифлай длиннее меня, авось притормозит. Теперь самое главное - спрятаться от него, любой ценой стряхнуть с хвоста.
Однако вояка уверен в успехе. По крайней мере, стрелять пока не спешит. Или боится обрушить туннель?
– Ты что, Птаха?
– оторвался от денежных дел Кот; видимо, засек, что я проскочил условленное место.
Бросил взгляд на экран заднего обзора.
И тихо выговорил:
– Ого.
Я прошил туннель насквозь, прилично пропылил брюхом по мозаичной стене на повороте - вряд ли после этого там осталась мозаика - вывернул вверх, ещё вверх. Завалился на спину, не меняя режима, вытаскивая себя на пределе возможностей несуразной конструкции, брюхом кверху нырнул под эстакаду... И всё это только для того, чтобы увидеть впереди по курсу ещё две хищно подрагивающие бифлайные морды.
Проклятье.
Третий заходит сзади, издевательски покачивая выпущенными на треть атмосферными крыльями. И тот смельчак, что нырял в тоннель, уже выскочил в верхний эшелон.
Мне удалось выщемиться между бифлаями и эстакадой,
Но это был жест отчаяния.
От нескольких бифлаев мне не уйти.
Неудивительно, что они не стреляют. Они хотят меня прижать, а потом вынудят сесть.
И ведь сделают это, черти полосатые.
Впрочем, не сразу.
Нет, было б дело на открытом пространстве - и мне оставалось бы только вскидывать кверху лапки, это я понимал чётко. Пусть у меня и бифлайный движок, зато аэродинамика - ни к черту, не то, что у них. Кроме того, флайкарный корпус не имеет гравикомпенсирующей капсулы. То есть теоретически я могу разогнаться до космических скоростей, практически - живые тела внутри просто раздавит перегрузкой. Если раньше не развалится обшивка. Итак, тягаться в скорости - смешно, в манёвренности - тяжко, хоть я и меньше; и всё же, всё же...
Всё же мы в городе, ребятки.
Ну, что ж, держитесь, черти. Не удеру - так хоть полетаю.
И я закрутил карусель.
Так я ещё не летал; всё моё прежнее лихачество меркло перед тем, что я вытворял нынче. Азарт погони словно умыл меня, обновив мозг и тело; я умудрялся замечать - нет, скорее считывать из окружающего пространства - мельчайшие детали; я будто вдруг обрёл способность заглядывать на несколько секунд вперёд. Я уверенно нырял в любую щель, успевая там, где успеть почти нельзя, в последнее мгновение оставляя преследователей с носом; я уворачивался и разгонялся, разгонялся - и увиливал тысячей возможных и невозможных способов; если я ещё удивлялся чему-то в угаре этой бешеной гонки - так это тому, как до сих пор выдерживает повизгивающий, ноющий корпус.
– Класс, Птаха!
– просто-таки выл вцепившийся в комингс Полоз.
– Покажи им класс!
Я показывал - всё, что мог. Полицейские флайкары давно уже выбыли из игры, перейдя на роли статистов. Для четвёрки бифлаев, похоже, моя манера летать тоже оказалась сюрпризом. Я всё же отрывался от них - ненамного и ненадолго, но мне удавалось какое-то время находиться вне их поля зрения; мало, слишком мало пока, но может быть...
– Птаха, - сказал Кот.
– Высади нас в районе рынка. И постарайся увести этих.
Первая реакция у меня была - я потеряю на этом время. Драгоценное время, которое выгрызал зубами по долям секунды.
Вторая - он прав.
И третья - я ведь стану легче.
А маршрут уже просчитывался в голове, мудрёным лабиринтом ложился под крылья.
Да, это я смогу.
Я слышал, как в салоне Танч пытается спорить с лейтенантом:
– Кот, ну я сам его потащу, они ж не тяжёлые, как же ж оставить...