Псих

Джонс Амо

Руки Ройса тянутся к горлу отца спереди.

– У меня есть пятнадцать минут, чтобы покончить с твоей жизнью.
– Ройс наклоняется, пока его губы не находят ухо Кайла. - Но мне нужен только одно.
– Он отстраняется. - Итак, ты собираешься рассказать мне все, и ты собираешься сделать это сейчас.

Кайл переводит взгляд на Ройса.

– Так много всего нужно тебе рассказать, так мало времени. Как насчёт того, чтобы ты отвёз меня куда-нибудь ещё, чтобы мы могли это обсудить. Желательно куда-нибудь, туда, где также будет присутствовать Лайон.

Ройс оглядывается через плечо на Айзека.

Айзек

пожимает плечами, указывая на Кайла.

– Если вы уберёте его с этой сцены, никто никогда не узнает, кто такой Кей Даймонд. Там не будет никакого освещения. Никакого суда. Он не привлечёт внимания средств массовой информации, и это скрыто. По сути, та ярость, которую ты чувствуешь, сгорит, и тогда все, что у тебя останется, - это грязное дерьмо, которое он оставит на твоих руках, малыш. Вы могли бы убить его здесь и сейчас, и моя команда проведёт это, но вам придётся жить, не зная, что он скрывает, или вы можете забрать его и пятно, которое остаётся от его убийства.

Ройсу не нужно дважды думать, он вставляет сигарету в рот и поджигает кончик.

– У меня достаточно пятен, чтобы нарисовать гребаную картину Хелен Франкенталер, Айзек. Я выберу первый вариант.

Мы возвращаемся в клуб немного позже, Шторм использует это время, чтобы очистить серверы, которые показали причастность Волчьей Стаи. Юридически это будет выглядеть как кровавая бойня, но в разгар ее Шторм сказал, что ему удалось превратить это во что-то другое.

На мне жилет Ройса, который ниспадает до верхней части бёдер, когда я поднимаюсь по лестнице, ведущей в здание клуба, мои тяжёлые каблуки стучат по тротуару. Поворачивая налево, пятна крови Бонни все ещё видны на земле, и моё сердце снова сжимается, не в силах сдержать боль от потери ее. То, через что я прошла сегодня—помимо убийства—это то, через что я постоянно прохожу с Кайлом, так что с годами это онемело.

Смерть Бонни - это что-то новое, свежее, и жало ее смерти все ещё обостряется везде, куда бы я ни повернулась.

Я толкаю дверь и захожу внутрь, тихо всхлипывая, надеясь, что никто не услышит.

– Джейд? - говорит Карли с верхней площадки лестницы, роняя кухонное полотенце, которое она держала в руке, и бросаясь вниз по лестнице. Ее рука обнимает меня, когда она ведёт меня обратно вверх по лестнице. Я теряю себя. Рыдания, которые сотрясают меня, сдавливают грудь и калечат кости. Волны всепоглощающей боли ударяют меня по лицу, когда якорь сжимается вокруг моего горла, затягивая меня все глубже и глубже в бездонные глубины нечестивой воды. Моё горло сжимается так сильно, что я с трудом дышу, как раз когда входит Кара и обхватывает меня рукой за спину с другой стороны.

– Давай, девочка. Мы приведём тебя в порядок.
– Я хочу сказать им спасибо, и что я хочу побыть одна, но я не могу собраться с силами, чтобы оттолкнуть их. Они просто смотрели, как умирает их лучший друг. Я сомневаюсь, что они хотят связываться со мной.

Кара толкает дверь в комнату Ройса, открывает ее и направляет меня в его ванную, включая душ до жара. Рыдания прекратились, моё лицо неподвижно. Я чувствую себя замёрзшей, мои глаза мертвы. Спектр эмоций, через которые я прошла за последние несколько часов, мне незнаком.

Мне кое-что нужно.

Что-нибудь, чтобы снять напряжение.

Кара

открывает шкаф в ванной, когда Карли поворачивает мою руку.

– Нам нужно все это убрать, прежде чем ты пойдёшь в душ. Я думаю, кровотечение прекратилось, но мы можем наложить на него несколько швов в виде бабочки.

Кара наконец находит аптечку первой помощи, и я слабо слышу, как она роется в припасах.

– У неё отходняк, - шепчет Карли Каре.

Кара застывает.

– Нет, она не долбаная наркоманка, Карли!

– Я этого не говорила!
– огрызается Карли. - Но ты забываешь, через что я прошла. Она ... отстраняется.

– Я буду в порядке, - говорю я дрожащими губами. Я тянусь за антисептическими салфетками, но мои руки дрожат. - Черт.
– Я знаю, что достаточно сильна, чтобы преодолеть эти волны. - Это первый раз, когда он сделал это.

– В первый раз? - говорит Карли, не сводя с меня глаз и вслепую протягивая руку за салфеткой. - Ты пройдёшь через это очень быстро ...
– Холодное жжение пронзает мою плоть, когда она смахивает микробы. - У меня тёмное прошлое. Я могу сказать вам сейчас, что один раз будет лучше, чем тысяча.
– Я молчу, не желая ни разговаривать, ни болтать, ни что-либо делать. Во рту у меня пересохло, как вата, конечности обмякли.

– В душ!

Карли ведёт, и я смотрю на свою руку, чтобы убедиться, что она идеально наложила швы в виде бабочки. Сняв жилет Ройса с моего полуобнажённого тела, Карли складывает его и кладёт на прилавок.

Кара подходит ко мне сзади и расстёгивает мой лифчик, прежде чем снять трусики и помочь мне принять душ.

– Мальчики скоро вернутся, хорошо? Ройс вернётся после того, как они сделают то, что должны были сделать.

Они обе начинают мыть меня, начиная с моих волос, до моего тела, обратно к моим волосам, все время соблюдая осторожность вокруг моей раны. Одна из них открывает кран и оборачивает меня тёплым пушистым полотенцем, когда я выхожу из душа.

– Кара приготовила для тебя кое-какую одежду.

Я беру жилет в руку, нуждаясь в том, чтобы он был рядом со мной, когда мы возвращаемся в комнату.

Я замираю, когда вижу, что Ройс сидит на кровати, закрыв лицо руками.

Кара и Карли переглядываются, кивают и уходят, закрыв за собой дверь. Я сжимаю жилет Ройса в пальцах, оставаясь на месте.

– Он в задней части. Готов выложить все свои секреты.
– Его голос напряженный, слабый. Я делаю шаги, которые мне нужны, чтобы дотянуться до него, опускаюсь на колени и прижимаю палец к его подбородку, так что он смотрит прямо на меня. Видеть его очевидную боль - все равно что получить пулю прямо в сердце. Его глаза остекленели, ресницы влажные.

– Рой, это я.

Его глаза на секунду расширяются, мышцы лица расслабились.

Я кладу его жилет себе на бедра и подношу обе руки к его лицу. Я наклоняюсь вперёд и прижимаюсь губами к его губам.

– У тебя есть свой момент, но будь со мной.

Я наблюдаю, как первая слеза скатывается с уголка его глаза, и он шмыгает носом.

– Мне, блядь, пришлось уйти. Я не мог остаться ... Ты ... он использовал тебя! Все это было ложью. Игра. Он ...
– Его глаза становятся безумными, а плечи расслабляются. Он выдыхает, качает головой и опускает ее между плеч. - Он был моим гребаным отцом, Джейд.