Псих

Майер Аврора

Принял образ придурковатого парня, который давно ушёл из наших отношений. Воплощать его стало тяжеловато, совсем не то настроение. А ещё мне было что терять. Но всё же я решился, уговаривая себя, что память тела может помочь. Ведь она неспроста пришла именно ко мне. Лиана уже злилась и часто дышала, но точно не от возбуждения, а возможно, оттого, что ей хотелось меня убить в этот момент. Я практически на сто процентов был уверен, чем закончится реализация моего плана, но меня это не останавливало.

— Не смей! — предупредила она, как только поняла, к чему всё идёт. И я видел,

она не кокетничает. Но вдруг сильные эмоции, пусть и негативные, как-то помогут вспомнить меня. Хотя бы с плохой стороны.

— Тебе понравится. Всегда нравилось, — очень уверенно и интимно сказал на ухо, горячо дыша ей прямо в чувствительное место на шее. Я видел, как мурашки побежали по коже Лианы, и, закопавшись в её волосы руками, очень нежно коснулся губ. В первый раз на этом однозначно стоило остановиться. Но было утопией думать, что смогу это сделать и ограничусь коротким поцелуем. Я соскучился, я безумно соскучился, и любимые губы, как глоток свежего воздуха, манили вдохнуть их аромат поглубже. Но Рыжая явно не разделяла моего настроения. Быстро опустила меня на землю и вернула в реальность, сильно укусив, так что звёзды посыпались из глаз, и грубо оттолкнула.

— Что ты творишь?! Я точно ошиблась дверью!

Следующим движением она направилась к выходу. Дверь была в двух шагах, и вот тут я сильно запереживал.

— Лиана, нет! Не уходи!

— Ты что, издеваешься? Открой мне дверь, я ни минуты не собираюсь оставаться здесь.

Встал перед дверью и, наверное, выглядел жутковато с окровавленным ртом. Но только через свой труп я мог её сейчас отпустить.

— Лиана, не надо делать скоропостижных выводов. Я просто хотел помочь тебе кое-что вспомнить.

— Вадим, ты больной? Хренов терапевт. У меня уже есть врач, не надо твоих экспериментов.

— Но твой долбаный врач за месяц не добился никаких результатов. Ответь, как ты сюда попала? Ты же что-то вспомнила? Я точно это знаю.

Мы опять практически орали друг на друга, и это было теперь так непривычно, я всё не мог поверить, что передо мной совершенно не тот человек. И никак не получалось перестроить своё поведение.

Лиана тяжело вздохнула и, кажется, слегка расслабилась, только сейчас я заметил следы слёз на её лице. И подумал, что и вправду идиот. Ну надо было такое устроить? В моей голове творился полный треш.

— Я просто села и приехала на машине, а потом на автомате поднялась. Вот и всё. Как бы получается, что я не вспомнила ничего толком.

— Ну вот видишь, я не так и неправ. Это уже очень круто.

И видимо, мой излишний оптимизм её напугал вновь, и она выставила руку перед собой, опасаясь приставаний.

— Может, ты и прав отчасти, но я не хочу никаких экспериментов над собой.

— Нет, не переживай. Просто не уходи. Поговорим, посидим.

— Мы сегодня так много говорили, и ты мне так и не сказал главного. Какой в этом смысл? Как, вообще, так можно? Кажется, у меня плохой вкус на мужчин, попадаются сплошные уроды.

Лиана была права, оправдываться я не собирался. Я смалодушничал или… Короче, неважно, что «или», мне был дан шанс, и я всё сделал неправильно.

— Заходи. Осмотрись, может, что-то тебе

покажется знакомым. Хотя ты не так уж и часто тут бывала. Может, чай или что покрепче? — гостеприимно предложил я. Лиана подумала с минуту и приняла приглашение. Начала снимать обувь.

— Пожалуй, в твоей компании я могу позволить себе только чай, — опять бросила в мой огород упрёк Рыжая. Она аккуратно вошла, словно боялась кого-то потревожить.

— Здесь никого больше нет, не переживай.

— Поверь, за это я переживаю меньше всего.

Рыжая внимательно изучала мою комнату, осматривала каждый предмет. Вряд ли она ей покажется знакомой, ну разве что, душ?

Осмотрев всё, Лиана устроилась за барной стойкой. Дал ей время освоиться. Облизав губы, вспомнил, что весь в крови, и пошёл в ванную. Возможно, будет шрам, но то, что он от любимой, только добавляло ему ценности. Обратил внимание на неуместную наготу, пошёл и надел толстовку, не хотелось выглядеть двусмысленно. Я до безумия хотел её и с радостью занимался бы самообманом ровно столько, сколько она позволит. Я реально находился на грани отчаяния, она была мне настолько необходима, что готов был идти на всякие унижения. Но об этом ей лучше не знать, хотя вряд ли она захочет мной воспользоваться.

Вернулся, поставил чайник. Лиана первая начала разговор.

— Видимо, Матвей прочитал нашу переписку и решил сделать перезагрузку.

— Я же говорил, всё неспроста.

— Ты говорил? Почему я жила с ним месяц? И мне никто не сказал правды. Ты хоть представляешь…

Она как-то неприятно замолчала на полуслове, мы, видимо, подумали об одном и том же. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Прости, я не мог приехать раньше. А больше никто не знал. Ты не хотела огласки, пока не вернёмся и не поговоришь с ним лично.

— Значит, я получила по заслугам. И ты, между прочим, тоже. Всё так, как и должно быть. Нельзя лгать, обманывать и думать, что это сойдёт с рук.

Не стал комментировать и соглашаться только по одной причине: во фразе Лианы прозвучало много обвинений в свою сторону. Винить во всём её мне хотелось меньше всего. Но да, я был согласен на сто процентов. Расскажи мы всё вовремя, ничего бы этого не произошло. Погрузившись в такие мысли, опять расстроился. Я не смог её защитить, вот почему всё изменилось. По моей вине мы попали в катастрофу, я не сумел уберечь Лиану от маньяка, который целый месяц её использовал. Уже не был уверен, что я лучшая для неё партия. Но она для меня была по-прежнему единственная, с кем я мог быть счастлив.

— Не знаю, как всё вернуть. Захочешь ли ты? Но я не могу. Понимаешь, реально не могу без тебя. И никогда не мог.

Она не смотрела на меня, её взгляд был на дне кружки, и глаза пересчитывали чаинки, случайно попавшие туда. Ей нечего было сказать в ответ, а я это прекрасно знал и раньше, поэтому не хотел затевать этот разговор, поэтому ничего не рассказал при встрече. Чувства либо есть, либо нет, говорить о них бессмысленно.

— И лучше б ты меня ненавидела вновь, чем вообще не помнишь, — добавил я. Но ей было сложно понять глубину всех моих слов, для неё я незнакомец, причём одержимый.