Психиатр
Шрифт:
Единственным настораживающим моментом могло стать то, что к себе vovan-o'duvan Савелия, то есть Надежду Васильеву, не пригласил. Характерно для эпилептоида, который если и доверяет другим людям, то делает это далеко не сразу, не с первого взгляда и свой дом считает крепостью, где посторонним без особых на то причин делать нечего. Но скорее всего, наш Одуванчик женат. Конспиратор хренов, романтичных дурр он терпеть не может, ха-ха-ха!
В половине первого Савелий решил, что с него хватит, выключил компьютер и надел наушники. Он предпочитал слушать музыку без наушников, но ночью в многоквартирном доме этот девайс необходим:
You say you haven't been the same since you had your little crash But you might feel better if I gave you some cash The more I think about it, old billy was right Let's kill all the lawyers, kill 'em tonight You don't want to work, you want to live like a king But the big, bad world doesn't owe you a thing Get over it Get over it If you don't want to play, then you might as well split Get over it, get over it… [13]13
Слушая песню, Савелий представил, как однажды он позвонит Виталику и скажет: «Я вычислил Душителя, давай лови его скорее! Get over it!» Виталик сначала пробурчит что-нибудь недоверчиво-ироничное из своего репертуара, затем поверит и поймает Душителя…
Мечтать не вредно, вредно не мечтать, потому что если фантазию не тренировать, то она постепенно атрофируется.
10
Виталик позвонил в половине четвертого. Дня, не ночи. Савелий, засидевшийся после приема над бумажками (близилась сдача отчета за первый квартал, и документацию следовало привести в порядок), как раз собирался уходить домой, уже халат снял, но переобуться еще не успел.
— Привет! — откликнулся он довольным голосом хорошо поработавшего человека.
— Привет, привет! — глухо откликнулся брат. — Скажи мне, как умный — глупому, маньякам инстинкт самосохранения присущ или им, когда приспичит, все хером по деревне?
— Что-что? — переспросил Савелий, не знакомый с подобным эвфемизмом.
— А то, что у нас еще один труп, — без выражения, так, словно речь шла о чем-то обыденном, известил брат.
— Ох! — только и смог сказать Савелий.
— И на этот раз убита старший лейтенант полиции, оперуполномоченный ОВД «Марьина Роща». Форма у нее висела в прихожей, Душитель не мог ее не заметить, но это его не остановило.
— А почему должно было?
— Ну,
— Уже давно, — ответил Савелий. — А ты сейчас там? На месте?
— Да. Покурить вышел. Картина, я тебе скажу, не из приятных. Он на этот раз особенно отличился, смотреть страшно… Слушай, а весна на него так действовать не может? Чтобы крышу совсем снесло…
— Да, — подтвердил Савелий. — Весна — время обострений. Скажи, нельзя ли мне побывать на месте? Я как раз работать закончил…
— Нет, конечно, тут тебе не цирк.
— Вдруг я что-то замечу…
— Может, ты еще и с соседями поговоришь? — с издевкой поинтересовался брат. — И не настаивай. Как ты вообще это себе представляешь? Здрасьте, можно я посмотрю?
— Как скажешь. — Савелий разочарованно вздохнул. — Слушай, может, ты вечером после работы ко мне заедешь? Посидим, поговорим. У меня «Гиннесс» есть и креветки…
Ни пива, ни креветок дома не было, но разве трудно по пути зайти в супермаркет? Вряд ли Виталик упустит возможность спокойно расслабиться после трудов праведных.
— Ну, это будет не вечером, а ближе к полуночи…
— Нормально, — перебил Савелий. — Мне завтра во вторую смену. Приезжай, не стесняйся.
«Не стесняйся», — было сказано просто так, к слову. Стеснительность и деликатность не входили в число Виталькиных достоинств (или пороков?).
— Везуха тебе! — позавидовал брат. — Первая смена, вторая смена. Сейчас домой приедешь и будешь на порносайтах весь вечер висеть! Ладно — жди, приеду.
Савелий пропустил гадкое мимо ушей. Людям свойственно мерить окружающих на свой собственный аршин. Главное, что Виталик приедет и расскажет в подробностях о случившемся. Надо же, очередной жертвой стала старший лейтенант полиции!
По дороге домой, еще до захода в магазин, Савелий подумал о том, что неплохо бы было узнать — работает ли сегодня аптекарь Виктор или у него выходной. Сделать это можно было двумя способами — сгонять прямо сейчас в Останкино и увидеть, кто там сидит за прилавком, или же на днях, завтра-послезавтра, навести справки.
Узнавать сложно. Спрашивать в лоб: «А кто вчера работал — вы или не вы?» — нельзя, наводит на подозрения. Узнавать окольными путями, при помощи наводящих вопросов, не вариант. Самое простое — поехать и посмотреть, кто сегодня работает. У них же график два через два, так, во всяком случае, сказал металлоремонтник Юрий.
Решено — надо делать. Савелий ускорил шаг и уже через пять минут спускался в метро. Главное, не столкнуться в Останкино с Виталиком, а то он еще решит, что Савелий приехал тихой сапой, чтобы… Да нет, ведь Савелий у него даже адреса не спросил. Но все равно, лучше не встречаться, неизбежно возникнут вопросы, на которые придется давать ответы. Виталик — прирожденный опер, вцепится намертво, пока всю информацию не вытянет, не успокоится. А потом будет очередной цирк-шапито с насмешками над Савелием. Плавали, знаем.
Судьба оказалась благосклонной — Виталика Савелий в Останкино не встретил. Аптекаря Виктора тоже не увидел, вместо него сегодня скучала за прилавком невысокая полная женщина в сиреневой вязаной шали, накинутой поверх халата. Именно скучала: сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на вход.
— Здравствуйте, вы здесь случайно кошелька не находили? — выдал заготовку Савелий. — Теща где-то посеяла, но где точно, не помнит. К вам заходила, расплачивалась, был кошелек, домой пришла — нет. А там денег десять с половиной тысяч и социальная карта.