Психиатр
Шрифт:
Это стихотворение любил декламировать во время лекций профессор Шаров. Декламировал по-мхатовски выразительно, малость даже пафосно, прямо хоть на сцену:
Ах, Маша, это ты? О, милая моя, родная, дорогая! Ну, обними меня, как счастлив я, как рад! И Коля… здравствуй, милый брат! Вы не поверите, как хорошо мне с вами, Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари? Как ты осунулась… страдаешь все глазами? Садись ко мне поближе, говори…Савелий отложил раскрытую книгу и прикрыл глаза. На ум сразу же пришла история иркутского монстра Кулика. Приличный, на первый взгляд, человек, хорошая семья: папа — ученый, мама — педагог, кажется, даже директор школы. Кулик работал линейным врачом на «Скорой», был женат, имел детей. По свидетельству очевидцев, с детства был эгоистом, любил мучить животных… А потом стал врачом с такими-то наклонностями, воистину, неисповедимы пути Господни.
Схема у Кулика была простой. Навестил на дому кого-то из пациенток (выбирал пожилых, чтобы не сильно сопротивлялись, и одиноких, чтобы никто не помешал), вколол под видом необходимого пациентке лекарства аминазин, чтобы та отключилась, насиловал, а потом убивал — душил или зарезал. Кулика можно назвать серийным убийцей широкого спектра действия, среди его жертв были и девочки, и мальчики, и пожилые женщины. И никто Кулика не вычислил. Только бдительность помогла: маньяк повел маленького мальчика на стройплощадку, кому-то это показалось подозрительным, на месте преступления и поймали.
Немного похоже на Останкинского Душителя — и там, и здесь просматривается связь медик-пациент. Бывший сотрудник поликлиники посещает своих бывших пациенток? Он такой великий диагност и корифей, что, едва заболев, его зовут домой? Поработал в одной поликлинике, потом перешел в другую, а когда уволился, то по старой памяти навещал тех, кого наметил в жертвы? А простой ведь расклад, и есть вероятность, что никто об этом не подумал. Ищут среди работающих, а уволившихся и в расчет не берут. Надо бы у Виталика узнать…
Брат выслушал, хмыкнул и ответил, что уж столько-то профессионалам соображать положено, чуть ли не с девяностого года в обеих поликлиниках личные дела изучили, обращая особое внимание на тех, кто мог работать и там, и здесь. Увы, безрезультатно. Брат был чем-то занят: торопился куда-то в субботу с утра пораньше, потому что ответил на вопрос и отключился не простившись. Ну и ладно, главное, что сказал…
А можно было и не спрашивать, запоздало сообразил Савелий. Жертва с улицы Кондратюка переехала туда незадолго до своей смерти, об этом сказала Савелию дама с собачкой, какие тут могут быть давние знакомства? Версию отбрасываем.
Так и пробросаться можно версиями-то.
Пойдем с начала. Жертва заболела, не пошла на работу, осталась дома и вызвала врача… А что, если здесь ключ? Вдруг жертвы решили совместить домашнее сидение с каким-нибудь нужным делом — сантехника пригласили или другого мастера? Многие больные вызывают на дом не потому, что лежат в лежку, а просто не хотят с температурой, пусть и небольшой, часами сидеть в очередях. Поликлиника без очереди — как брачная ночь без невесты. Осталась дома
— Савелий, уймись! Я на работе, а ты мне каждые пять минут звонишь с очередной идиотской идеей! Возможные приходы электриков-сантехников отрабатываются в первую очередь! Мы каждый звонок проверяем, историю браузера на всех компах изучаем! Мы же не пальцем деланные!
— Извини, больше беспокоить не буду, — виновато пообещал Савелий.
— Только по делу! — ответил брат. — Придет в башку умная мысля — звони хоть ночью. Только учти, что все стандартные ситуации изучены под микроскопом, тщательно отработаны, и не одним человеком, а целой группой товарищей. Чтобы не скучать, мы ходим по кругу, я делаю то, что уже сделано другими, кто-то переделывает за мной.
— Зачем?
— Человеку иногда свойственно ошибаться, не замечать чего-то важного. Вот и перепроверяем. Ум хорошо, а три лучше. Я сегодня отрабатываю торговый центр на Первой Останкинской, еду сейчас туда из Лыткарина.
— Откуда? — удивился Савелий. — Что ты там делал?
— Грибы собирал, — издевательски ответил брат, намекая на то, что Савелий задает неуместные вопросы. Какие могут быть грибы в апреле?
— А что ты будешь делать в торговом центре?
— Ходить, показывать фотографии, задавать вопросы. Тоска.
— Да, — согласился Савелий и как бы невзначай предложил: — Если хочешь, я могу составить тебе компанию.
— Ты?! — удивился Виталик. — Ничего себе…
Савелий приготовился к долгим уговорам, но брат согласился на удивление быстро. Видно, и в самом деле ему было тоскливо ходить одному по торговому центру. Разумеется, Савелию пришлось заплатить за согласие.
— Ты сейчас дома? — спросил Виталик.
— Да, — ответил Савелий. — Соберусь за три минуты…
— Можешь не торопиться, я только «Кузьминки» проехал, — осадил Виталик. — Сообрази пока яичницу с колбаской, а то я есть хочу зверски. Некоторые даже бутерброда утром не предложат…
— Значит — не заслужил, — поддел Савелий, догадавшись, какие грибы собирал в Лыткарино Виталик. — Приезжай, будет тебе яичница.
Пока шкворчала на сковородке колбаса (Виталик любил поджаристую, с корочкой), Савелий дочитал стихотворение до конца. Не столько для того чтобы настроиться, сколько из привычки доводить начатое до конца. Кстати говоря, характерная эпилептоидная черта. Эпилептоиды не любят незавершенных дел:
Однако что же вы сидите предо мной? Как смеете смотреть вы дерзкими глазами? Вы избалованы моею добротой, Но все же я король, и я расправлюсь с вами! Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме! Для этого меня безумным вы признали… Так я вам докажу, что я в своем уме: Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли? Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена. Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни? Что делать, милая, недаром вся страна Давно уж требует твоей позорной казни! Но впрочем, может быть, смягчу я приговор И благости пример подам родному краю. Я не за казни, нет, все эти казни — вздор. Я взвешу, посмотрю, подумаю… Не знаю… [20]20
Алексей Апухтин, «Сумасшедший».