Психикон
Шрифт:
– Ты же говорил, тебе еще работать и работать.
– Так и есть, разработка займет несколько месяцев. Но для первых этапов все готово. Вот, – сказал он, протягивая ей бланк, – подпиши соглашение, чтобы я начал операцию.
– И как это будет происходить? – спросила она, изучая вместо бланка лицо мужа.
– Сначала вводятся психотропные препараты. Первый, по сути это галлюциноген, нужен, чтобы вывести глубинные психические процессы на поверхностный уровень, где программа сможет их отследить. Второй, назовем его психоделиком, дает сознанию пациента стимул... – Кирилл на минуту задумался. –
– То есть ты хочешь накачать его ЛСД? Счет за лечение пришлет дилер?
– Перестань. Я всего лишь упростил объяснение, а ты доводишь до абсурда.
– Все равно звучит как-то не очень.
– Крис, пойми, цифровые методы в психологии не работают в отрыве от нейрофизиологии. Чтобы оцифровать нужный сегмент психики, а затем написать оболочку внедрения, мне нужно, скажем так, подсветить некоторые психические содержания пациента.
Видя, что она теряет нить разговора, он повернул в ее сторону один из мониторов. Там проигрывалось трехмерное видео. Виртуальная камера летела сквозь пространство, наполненное сюрреалистичными образами, словно сошедшими с картин Сальвадора Дали. Вспыхивали космические светила, молнии чертили интуитивно знакомые древние символы, из тумана выныривали химерообразные твари, их формы искажались, как в кривом зеркале, на горизонте проступали человеческие лица, кричащие фрактальными узорами, а в следующее мгновение камера с дикой скоростью неслась через бескрайние пустыни, то ли песчаные, то ли снежные. У Кристины закружилась голова, и она отвернулась.
– Это считывает моя программа из его мозга, – Кирилл указал пальцем в сторону больничной палаты. – Точнее то, что компьютер смог оцифровать и представить в виде образов. В этом хаосе я ищу фрагмент, где происходит патология и находится эго Аркадия. Препараты помогают выделить нужные содержания. Ничего сложного, правда? – Он странно улыбнулся.
Кристина нахмурилась.
– А по-другому как-то можно?
– В больнице таким пациентам двигают руки-ноги, то есть стимулируют рефлекторную активность, и так надеются пробудить. Но подумай сама: проблема не в теле, а в разуме, следовательно, нужно действовать изнутри. Врачи двигают конечности пациента, а я намерен внедриться в его психику и пошевелить сознание!
Повисла торжественная пауза. Должно быть, в этот момент Кирилл слышит овации коллег-ученых, но Кристина почувствовала первобытный страх перед запретной неизвестностью. Официальная медицина не обещала положительных результатов, но при этом казалась такой надежной и правильной.
– Раньше колдунов сжигали на кострах, – сказала Кристина. – Но за такое тебя сожгут и сегодня.
Кирилл не улыбнулся. Он продолжил говорить уже тише, обращаясь больше к себе:
– Это пустяки по сравнению со следующими этапами... Психикон станет инновацией мирового масштаба.
– Ты обещаешь, что все получится? – спросила она.
– Что именно?
– Аркадий вернется живой и здоровый?
– Я сделаю все от меня зависящее.
Кристина вздохнула. Она рассчитывала не на этот ответ. Ей хотелось получить поддержку, а не правду.
Так или иначе, глупо отвергать возможность. Пожалуй, Аркадий
– Ну-с, вводите свой препарат, безумный ученый.
– Да, теперь дело за малым, – сказал Кирилл. – Придет медсестра, и мы сразу начнем процедуру. Давай вернемся к нашему допросу, – улыбнулся он. – Есть идеи, с чего вдруг Аркадий разорвал контракт?
Глаза Кристины сузились. Она начала говорить медленно и осторожно, словно ступая по тонкому льду, но фразу закончила возмущенным возгласом – с треском проваливаясь в ледяную воду своей догадки.
– Ты так говоришь, будто… Ты что, уже это сделал? До того, как я согласилась?!
Кирилл промолчал и уставился в монитор.
– Когда? – спросила Кристина, переведя дыхание.
– Сегодня утром. Ты была на работе, и я сэкономил время…
Кристина швырнула ручку на стол.
– Я тебе никогда не прощу, если что-то пойдет не так, понял? Никогда не прощу. Если с ним что-то случиться, то это будет твоя и только твоя вина!
– Успокойся, пожалуйста.
– А я спокойна. – Голос ее был действительно ровным и отчетливым. – Я говорю совершенно осознанно, как тебе нравится, и со всей ответственностью. Мы могли принять решение вместе и разделить это поровну. Но – нет! Ты решил все один, вот и получай.
– Но ты ведь уже согласилась перевести его сюда!
– Это другое. Одно дело – поместить его в институт, а другое – проводить над ним… эксперименты!
Он поморщился и провел рукой по лицу, моментально сняв свою раздраженность. Киборг какой-то, а не человек!
– Посмотри на это иначе. Процесс уже пошел, и мы сэкономили время. Результаты будут уже завтра, а может, и прямо сейчас.
Кристина помолчала и сказала:
– Все равно, Кира. Мне было плохо, а ты сделал еще хуже. Ударил туда, где и без того больно. Просто… не ожидала от тебя. Еще психолог, называется! Ты никогда так не делал. И поэтому еще хуже... – Она вскочила со стула. – Все, я пошла. Не хочу тебя видеть в этом блядском халате!
Кирилл с удивлением посмотрел на халат.
– Приезжай сюда завтра после двенадцати, – сказал он.
Она пошла к выходу и как бы между делом бросила:
– А ты скоро?
– Я буду ночевать здесь. Сейчас важный этап.
Она хотела, чтобы он побыл с ней, и хотела, чтобы он уделил Аркадию максимальное внимание. Выбирать одно из двух – не хотела. Она тихонько зарычала и вышла в коридор. Попыталась хлопнуть дверью, но та была оборудована доводчиком и вопреки усилиям закрылась плавно и бесшумно.
Секунды не прошло, как раздалось методичное клацанье клавиатуры. На линзах очков Кирилла отражались строчки кода, нижняя быстро удлинялась. Время от времени он поглядывал на лежащего за прозрачной стеной Аркадия, готовый к чему угодно.
Ближе к утру он позволил себе передышку и откинулся на спинку кресла, собираясь вздремнуть. В конце концов, теперь все зависит от того, как подействуют препараты. Эффективность, побочки, риски, последствия... Кирилл заснул, окутанный роем мыслей.