Психопат (сборник)

Бруно Энтони

Лоррейн поставила пустую кастрюлю в раковину и взялась за две окутанные паром тарелки. Гиббонс ухватился за край стола и напрягся.

Каммингс всплеснула руками:

— Господи! Манная каша! Лоррейн, ты просто чудо.

Та пожала плечами и улыбнулась:

— Доставим себе небольшое удовольствие.

Каммингс с наслаждением потянула носом поднимающийся пар, добавила в кашу масла, старательно размешала и чуть присыпала сверху корицей. Гиббонс ждал, когда она отправит в рот первую ложку.

Потом глянул в ее тарелку.

— Вам

действительно нравится это варево?

— Ммммм. — Она кивнула и снова запустила ложку в кашу. — Обожаю.

— И вы не беспокоитесь?

— О чем?

— Что могут подумать ваши коллеги.

— А конкретно?

Гиббонс указал подбородком на ложку, которую она отправляла в рот.

— По-моему, эта штука напоминает сперму.

Каммингс поперхнулась.

Лоррейн бросила ложку.

Из тостера выскочили гренки.

Гиббонс усмехался, демонстрируя все свои зубы.

Лоррейн решила не выговаривать ему. Студентки Барнард-колледжа выше этого. По ее красному лицу было видно, каких усилий ей стоит сдерживаться. Гиббонс принялся намазывать гренок маслом.

— Зачем вы едете в психиатрическую больницу? — спросила Лоррейн, меняя тему. — Ведь Иверс поручил вам дело Сабатини Мистретты.

— Надо потолковать с Солом Иммордино. — Гиббонс стал намазывать второй гренок. — Он может что-то знать о том, кто убил Мистретту. И кто стрелял в Тоцци.

Каммингс подняла взгляд от тарелки:

— Нам больше поможет, если он скажет что-нибудь о Дональде Эмерике.

— Все держитесь за свою теорию? Если хотите знать мое мнение, она слегка напоминает «мертвую зону». Даже больше, чем слегка.

— Кто такой Дональд Эмерик? — спросила Лоррейн.

Каммингс поправила очки.

— Пациент из палаты, где находится Сол Иммордино. Исчез оттуда за день до убийства Мистретты. По-моему, мистер Эмерик и есть тот убийца, которого мы ищем.

Гиббонс закатил глаза и впился зубами в гренок.

Лоррейн подалась к своей подруге:

— Почему ты думаешь, что убийца он?

— Эмерик убил двух женщин в течение недели. Одна была проституткой, другая домохозяйкой. Он случайно увидел, как она ставит машину на переполненной стоянке возле универсама. Проследил за обеими до их дома и убил.

— А потом, естественно, при первой же возможности прикончил главаря мафии. Логика поведения совершенно ясна, так ведь?

Не обращая внимания на его сарказм, Каммингс продолжала объяснять Лоррейн:

— Эмерик прибил проститутку к стене шестидюймовыми гвоздями — голову, живот и плечи. То же самое с домохозяйкой, только на этот раз он воспользовался ее кухонными ножами. Когда его задержали, он сказал полицейским, что «благословил» этих женщин, поскольку они были грешницами и нуждались в отпущении грехов. Что он должен был перекрестить их.

Гиббонс встал к холодильнику за мармеладом.

— Лоррейн, это единственный ее дельный пункт.

Не отвлекайся, а то прослушаешь.

Каммингс не реагировала на его реплику.

— Сабатини Мистретта и его телохранитель Джерри Релла убиты с аналогичным расположением ран. Оба «перекрещены».

— Однако, — сказал Гиббонс, захлопнув дверцу холодильника, — для убийства тех женщин Эмерик использовал гвозди и ножи. Мистретта с Реллой продырявлены пулями, и, возможно, эти раны не были смертельными. В случае с Реллой они, видимо, нанесены после убийства. Так что тут неодно и то же.

— Позволю себе не согласиться. В сущности, это однои то же. Учитывая, что эти два мафиози, профессиональные преступники, оказали бы гораздо более сильное сопротивление, чем перепуганные женщины, не имеющие понятия о самозащите, Эмерик мог сперва убить их, чтобы потом исполнить свой ритуал. А что касается оружия, то и ножами, и гвоздями, и пулями сделано одно и то же, очевидно, для удовлетворения какой-то извращенной внутренней потребности.

Гиббонс покачал головой:

— Проститутка, которую убил Эмерик, занималась своим ремеслом довольно долго и, надо полагать, имела понятие о самообороне. Готов держать пари, она оказала больше сопротивления, чем семидесятичетырехлетний старик с массой хворей. А что касается расположения ран, это, видимо, какая-то символика. Кое-что подобное я видел и раньше. Мертвые канарейки во рту, отрезанные и запихнутые в горло яйца, языки в заднице, выдавленные глаза — ничего нового тут нет.

Лоррейн, слегка позеленев, отодвинула тарелку с кашей.

— Я справлялась в архивах относительно символических увечий, связанных с убийствами, совершенными «Коза ностра». Их не так уж много, и ни одно даже близко не подходит к совершенным.

— Думаете, преступники роются в архивах перед тем, как сделать то, что делают?

— Тела обнаружены в куче песка возле Западного шоссе, но установлено, что убиты эти люди не там. Их туда привезли, и это свидетельствует о маниакальном поведении. Обычно преступники оставляют трупы на месте. Разве не так?

Лоррейн отвернулась к окну.

— Я же только что объяснил. Преступники не следуют каким-то правилам. Увезли они тела — ну и что? Все это лишь говорит мне, что оставлять Мистретту на месте было опасно. Они совершили убийство слишком близко от своего дома.

— Можно переменить тему?

Лоррейн продолжала смотреть в окно, но руки ее и ноги под стулом были скрещены.

— А как быть с отпечатком большого пальца на часах Мистретты и части ладони на шее его телохранителя? Разве преступники не приняли бы мер, чтобы отпечатков не осталось? А сумасшедший убийца не станет беспокоиться об отпечатках. Ему даже не приходит в голову, что его могут схватить, потому что он полностью оправдывает свои деяния.