Психосфера
Шрифт:
Сюзи пригнулась ближе к его спине и зловеще заскулила. Гаррисон нахмурился, направил Машину направо, затем налево, потом остановился, чертыхнулся и посадил Психомех на потрескавшееся ложе ручья. Он слез с широкой, теперь покрытой ржавчиной спины Машины, Сюзи тоже спрыгнула и встала рядом с ним. Там, где днище Машины стояло на твёрдой земле, металл был весь изъеден ржавчиной, которая местами уже начала осыпаться, а в твёрдом пластиковом корпусе появились трещины. Внутри за покрывшимися пузырями трубками и почерневшими трубопроводами виднелись изношенные кабели.
Гаррисон хмыкнул. Лучше всего оставить Психомех здесь
Но в любом случае он не мог просто оставить Машину позади. Нет, она была с ним в его видении будущего, в том мучительном видении с выжженной солнцем пустыней, показанном в магическом кристалле в круге волшебников. Поэтому Машина должна двигаться вместе с ним, но по какой дороге? Если бы только он мог снова заглянуть в будущее, ясно увидеть лежащий впереди путь…
— Ричард… о, Ричард! — раздался едва уловимый призыв, тихий, нежный женский голос, словно откликнувшийся на его мимолетную мысль.
— Что?.. — Гаррисон присел на корточки, огляделся вокруг, сначала налево, потом направо. — Где? Кто это?
В отличие от него, Сюзи, вся ощетинившаяся, не знала, что такое нерешительность. Она смотрела прямо в тот колодец тени, который был «путём левой руки», и её рычание дало Гаррисону все необходимые — пока — ответы.
— Значит, мне туда, девочка? — спросил он, сузив глаза. — Ты ведь тоже это слышала?
Сюзи в ответ заскулила, прижавшись к его колену.
— Ричард, прошу тебя! — снова донёсся тот же тихий женский голос. — Пожалуйста, помоги мне! Прошу тебя, пожалуйста, отпусти меня!
«Помочь ей? Отпустить её? Что это значило?» — У Гаррисона мурашки поползли по телу. — «Волшебство? Колдовство? Очень чёрная магия, без сомнения». И всё же он узнал — или когда-то знал — этот голос. В другом месте и в другое время. Он ухватился за эту последнюю мысль: в другое время. «Могло ли быть такое?» — спросил он себя. — «Голос из будущего, предвещающий некие события, которые ещё впереди?» Он сам, в конце концов, выразил желание заглянуть ещё раз за завесу настоящего, увидеть будущее. Был ли это данный ему ответ?
Он напрягся, наклонившись вперёд, ноги дрожали, глаза уже жгло от осознания глубины, или попыток измерить глубину покрова теней, которые лежали у входа в «путь левой руки». Не двигалось ли там что-то? Не было ли там фигуры девушки, промелькнувшей, подобно привидению, среди теней? Девушки, которая пряталась, перебегая от одного участка тени к другому? Пряталась от кого? От Гаррисона? Возможно, поскольку она умоляла её отпустить. Почему тогда она призывала его на помощь? И если она не от него бежит, тогда от чего она спасается?
Там двигалось что-то ещё! Кожа Гаррисона снова покрылась мурашками, сильная дрожь пробегала волнами по конечностям и телу, как рябь на воде бассейна. На лбу выступил холодный пот. Что-то вновь двинулось, свисающее сверху, колышущееся, покачивающееся, повторяя зигзагообразный маршрут, по которому перепархивала девушка. Это что-то было не одно, а несколько чего-то тянущегося — как щупальца.
Это Другой! То самое больное зло, коварное, как раковая опухоль, серое, как
Он больше не стал ждать и вскарабкался обратно на Машину. Сьюзи не стала на неё запрыгивать, но помчалась рядом, как только Гаррисон направил Психомех в ущелье «пути левой руки». Мрак там был гуще, чем ожидалось, он был холодный, липкий, словно туман, но Гаррисон понял, что это объяснялось действием психики. У него была депрессия, а падение духа создавало ощущение чего-то гнетущего вокруг.
Но вскоре он обнаружил, что ему всё же следует двигаться осторожно, поскольку там, где нависающие сверху утёсы местами фактически соприкасались вершинами — или, вернее, там, где верхние пласты пород сохранились, но были подточены когда-то текущей в ущелье водой — свисали огромные сталактиты, преграждая путь неясно вырисовывающейся во тьме массой, образуя колонны в тех местах, где с ними вечность назад соединились вздымающиеся шпили сталагмитов. И между и вокруг этих древних отложений известняка ему приходилось вести Машину, не зная, что таится по ту сторону или когда оно нанесёт удар, но чётко понимая, что ужас был здесь, жил и дышал среди вековых камней.
Затем далеко в глубине расселины, которая становилась всё уже — какое-то движение! — словно чернильное пятно мелькнуло среди теней, низко припав к земле.
— Сюзи! — крикнул Гаррисон. — Подожди, девочка!
Ему ответили её лай и эхо, повторяющее его собственный голос и замирающее в холодной тишине. Нет, он не должен звать её и требовать вернуться. Хорошо, что она разведает для него путь.
Он выжал из Машины немного больше скорости (по сути дела, он просто ещё больше напряг собственные силы, ведь Психомех теперь был более чем бесполезен), продолжая двигаться вдоль старого речного русла. Его глаза постепенно привыкли к вечным сумеркам, царившим в ущелье, и стало видно, что стены впереди продолжают сближаться и становятся всё ниже. А вдруг этот проход из царства клаустрофобии ведёт в обширную, бескрайнюю страну эльфов! Или, возможно, в логово огров…
Пока Гаррисон себе это воображал, он выбрался из ущелья, окончательно превратившегося в туннель, затем, проехав под аркой, оказался в огромной пещере неправильной формы, обладающей странной красотой и наполненной ещё более странным ужасом; и вот тогда он резко остановил Машину. Возможно, это взгляд съежившейся Сюзи заставил его нажать на психологический тормоз; возможно, уверенность в том, что это было подземное логово самого Зла. Да, мерцающая красота пещеры тоже сыграла роль, но такой же эффект могла бы создать и паутина.
У пещеры был куполообразный потолок, украшенный фестонами острых, как кинжалы, сталактитов, по периметру её с нерегулярными промежутками окружали колонны сталагмитов, пол был достаточно ровным, хотя на нём тут и там были наплывы, напоминающие причудливые грибы, и это давно укрытое от дневного света место освещала призрачная люминесценция, похожая на блеск светлячков, без которой помещение казалось бы тёмной норой. Гаррисон обогнул толстенную колонну, преграждающую путь и затрудняющую обзор, и подъехал туда, где Сюзи присела, тяжело дыша, и скулила. Она тут же вскарабкалась на сидение за ним, прижалась его спине и задрожала, словно только что побывала в ледяной воде.