Психоз 2
Шрифт:
— Вы предлагаете мне бесплатную консультацию?
— Да нет, пожалуй. Для этого я вас недостаточно знаю, так что не стоит и пытаться.
— А вы спрашивайте.
— Хорошо. Во-первых, есть общее правило. Мне кажется, выбор профессии у большинства актрис продиктован одной из двух основных причин. Первая — это разбитый домашний очаг: отец умер, в разводе или просто ушел, когда она была еще ребенком, и девочку воспитывала мать. Агрессивная, честолюбивая, использует свою дочь как куклу, всюду проталкивает ее, однако крепко держит в руках все нити. Знакомо?
— Продолжайте, —
— Вторая группа порождена несколько иной ситуацией. Опять же — нет отца, но нет и матери — быть может, умерла или, как иногда бывает, есть, но психопатка. Девочка остается без родителей. Не найдя покоя в чужой семье, она часто стремится выскочить замуж, но это ничего не решает. И она ищет влиятельных мужчин, которые используют ее, так же как она использует их для продвижения своей карьеры.
— Как Мэрилин Монро, — кивнула Джан. — Таких я тоже знаю.
— Очень хорошо, — сказал Клейборн. — Но теперь возникает вопрос: к какому типу принадлежите вы?
— А вы не догадываетесь?
Она улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ.
— Насколько я могу судить, ко второму.
— Погодите! Если вы думаете, будто я одна из этих ненормальных, растерявшихся, глотающих таблетки неврастеничек, склонных к самоубийству…
Клейборн покачал головой.
— Конечно же нет. Это приходит потом. Но этого можно избежать вовсе, если вы осознаете проблему.
— Да разве возможно в этом разобраться? — Джан заставила себя рассмеяться, поняв, что напрасно выпустила нить разговора из своих рук. Пора было прекратить эту импровизацию и вернуться к сценарию, который она мысленно подготовила. Сценарий…
— Ну, хватит о моих проблемах, — сказала она. — Как прошел ваш разговор с Роем нынче утром?
— Довольно хорошо, по-моему. Кажется, он согласен почти со всеми изменениями, которые я предложил.
— Какого рода изменениями?
— В основном они касаются трактовки образа Нормана. Именно над этим он сейчас и работает.
— Как насчет моих сцен?
— Не думаю, что они претерпят серьезные изменения. Самое большее, придется отказаться от некоторых реплик.
— Почему?
— Если изменится подход к образу Нормана, то, естественно, изменится и ваша реакция. Диалоги будут несколько сокращены.
— Сокращены? — Джан напряглась. — Да что же это происходит? Никто не говорит продюсеру, как продюсировать фильм, никто не говорит режиссеру, как его ставить, но при этом каждый мнит себя сценаристом.
Что-то внутри нее сказало: «Остынь, ты переходишь черту». Но если он покусился на ее роль…
А он тем временем сидит и улыбается ей этой своей профессиональной улыбкой и говорит, что беспокоиться не о чем. Да кто он такой, чтобы давать ей советы?
— Сколько вы здесь — два дня, три? Когда это вы успели стать экспертом?
— А я им и не стал. — (Боже, да он доволен собой! И этот его низкий голос, эта манера изображать из себя врача.) — Но согласитесь, что в этом есть логика. Изменения в образе Нормана подразумевают перемены и в вашем восприятии.
— Не надо ставить мне диагноз.
Он изменился в лице. Она определенно не шутила. И не играла роль обиженной. Черт побери, она вообще не играла никакой роли, это было для нее слишком серьезно.
— Вот что я вам скажу, док…
— Вы уже сказали. — Он тоже не смеялся. — Я понимаю, что вы имеете в виду. Просто вы защищаете свою роль.
— Это не просто роль, это все мое будущее. Неужели вы этого не видите?
— Никому не дано знать будущее. На это претендуют только те, кто не в ладах со своим прошлым. — Он кивнул. — А в вашем случае, с вашим прошлым, на которое вы намекнули…
— Я не случай,я актриса! Да и что вы знаете о моем прошлом, черт побери?
— Хотел бы знать.
— Тогда узнаете! Так вот откуда вы, мозгоправы, черпаете сведения? Слушаете все эти душещипательные истории о подростках, которые лишились родителей, которых избивают и насилуют, а потом они убегают и платят тем же первому встречному? — Она смотрела на Клейборна, ожидая его реакции. — Так вот, у меня для вас новость. Вся эта изощренная теория насчет актрис — полная чушь.
Хотите знать, откуда я взялась? Да из Северного Голливуда, вот откуда. Мои родители еще живы и живут в Нортридже. Они не в разводе и, насколько я знаю, ни разу всерьез не поссорились. После того как я окончила школу в Ван-Найс, [68] я сама решила пойти на драматические курсы. В последние пять лет я принимаю все решения сама.
Это не значит, что все идет ровно и гладко, — в этой профессии есть свои крутые повороты, за все, что ты получаешь, приходится бороться, и еще труднее, когда у тебя нет покровителя, или агента-барракуды, или продюсера, который открывал бы перед тобой все двери. Да, я иногда прикидываюсь дурой, но ведь это всего лишь игра; это не значит, что я кто-то вроде проститутки…
68
Нортридж, Ван-Найс— северо-западные пригороды Лос-Анджелеса, расположенные в долине Сан-Фернандо.
— Голливуд и есть проститутка, — сказал Клейборн.
Джан нахмурилась, однако сдержалась.
— Что это значит?
— Неужели не понимаете? Это синдром развлечения. Фильм сам предлагает себя зрителям. Сам способ, каким он себя рекламирует, напоминает сводничество: давайте, насилуйте меня, получайте удовольствие, я здесь для того, чтобы вы насладились мною в темноте, я приглашаю вас дать волю своим самым диким фантазиям, предаться похоти, убийству, мести. Можете идентифицироваться с садистами, социопатами, полиморфными извращенцами, искушать себя разрушительными мечтами. — Он улыбнулся, как бы извиняясь. — Поймите меня правильно. Я не против развлечений. Нам всем нужен катарсис, временное бегство в воображаемый мир. Именно это зрители и получают, а когда представление заканчивается, нужно лишь выйти из зала и вернуться в реальную жизнь.