Психоз
Шрифт:
– На всём! – уверяла она.
На двоих коньяк пьётся быстрее. Благодаря Василию Пименовичу она уснула, ещё не успев пересечься с рассветом. Если бы они встретились – всё. Ещё ночь минус. А Сашке ох как нужно было наконец-то поспать. Бессонница – это страшно. Не кокетливое «не могу уснуть» – от случая к случаю. А именно беспросветная, выжирающая из черепной коробки всё содержимое, взамен наполняющая её своей гулкой отрыжкой, тупая ненасытная бессонница.
Сашке снилось, как они с Василием Пименовичем прогуливаются по летнему лугу под руку. Ему – сильно
– Мало ли кому и что снится! Есть сны. И есть – сновидения. Ты что, Фрейда с Юнгом в школе не читала?
– Читала. Мне вот только интересно, откуда знали правду Фрейд и Юнг? Мало ли что я могу написать. И наговорить. И толпы будут в это верить.
– И где правда?
– О снах?
– Сны – это небывалые комбинации бывалых впечатлений. Это уже великий физиолог Павлов написал. И это, скорее всего, правда. Во всяком случае, такая правда меня устраивает. А то, что Юнг нанёс в мир о сновидениях, извини, меня не устраивает.
– Тогда как ты объяснишь свой повторяющийся сон?
– Я никак не хочу его объяснять. Я просто знаю, что когда он мне снится – мне страшно. Нет. Мне не страшно – меня охватывает первобытный ужас, и это всего лишь метафора. Меня охватывает НИЧТО и ВСЁ. Может, ты объяснишь? Как психолог психологу? Я тебя давно об этом прошу. Единственное более-менее разумное объяснение – филогенетическая память. Но ты же знаешь, я не очень-то верю в то, что её можно извлечь. Если что-то зашифровано – оно не зря зашифровано. И зашифровано, судя по всему, надёжно. Иначе бы процент умалишённых давным-давно превысил бы существующий.
– Нет уж. Ничего я тебе объяснять не буду. Сама, дорогая, сама.
– Может, гипноз?
– Я тебе уже не раз говорила, что ни гипнотизировать тебя, ни гадать тебе, ни что-либо объяснять тебе я не буду. К тому же ты не веришь в гипноз.
– Но ты же сильнее меня. И умнее меня. И почему же не верю? Верю. Как в ещё один способ промывки мозгов. Он ничего не объясняет. Но он работает.
– Сильнее? Вряд ли. Умнее, способнее – да. Сашка, всё, что я могу для тебя сделать – это сварить кофе. Налить рюмку. Прикурить сигаретку. Одолжить денег. Всё остальное – только твоё. Я тебя боюсь.
– Подожди, кто тут у нас потомственная ведьма?
– Я. Поэтому и боюсь. Ты – иное существо.
– Ага. Вампир? Чужой? Тёмный маг Скипидар? Крыса-трансформер? Пятый элемент? Дух сливного бачка?
– Трепло ты несусветное. Иное.
– Дурное существо. Ирка, ну погадай! Что было, что будет, чем сердце успокоится.
– Нет! Прекрати паясничать. Сейчас будем пить кофе и сплетничать. У меня тут недавно парочка была на сеансе семейной терапии. Три часа друг на друга орали. А мне
– Ирка! Ну откуда этот сон с нескончаемым потоком страшной силы?
– Сила не бывает страшной. Сила – это всего лишь сила… Не знаю. Из тебя. Отстань. Или кофе – или выгоню. Как там твой «просто Вова»?..
Четвёртая глава
– Хорошо, просто Вова. Простите, просто Вова. Я знаю, что это выглядит так, как это выглядит. В лучшем случае – глупо. О худшем – даже думать не хочу, – Сашка набрала побольше воздуха в лёгкие, – но я вас вижу впервые. Хотя и подозреваю, судя по платью, обуви, плащу и ресторану, что мы знакомы не то чтобы слишком близко, но вполне достаточно для нового платья, обуви, плаща и японской кухни. Я не сумасшедшая… Была. Наверное. Теперь уж и не могу сказать наверняка. Потому что события последних дней напрочь, как выяснилось, вывалились у меня из головы. Вот.
Просто Вова, спокойно улыбаясь, присел за столик. К нему тут же подошёл Антон.
– Как обычно, – и, обращаясь к Сашке, – это многое объясняет. Мне действительно казалось, что вы немного не в себе. Но это не делало вас менее очаровательной. Напротив.
– Может быть, вы мне расскажете, что произошло? Мне ужасно интересно. А от ужаса я быстро трезвею. Что в данной ситуации было бы весьма некстати.
– С чего начнём?
– Со стружки.
– Ага, значит, с начала, – он нисколько не удивился.
– Да. И желательно поподробнее.
– Санечка, ты не возражаешь, если мы прежде выпьем?
– Я в ваших руках, просто Вова! – пафосно произнесла Сашка. – Простите, – быстро добавила она, увидав его выражение лица, – простите, пожалуйста, Владимир Викторович, я не хотела вас обидеть, честное слово. Вы мне нравитесь и, судя по всему, очень. Видимо, как и я вам. Иначе бы я не сидела тут вся такая распрекрасная и хмельная, с иголочки разодетая. Но…
– Перестань, Сашенька. Я всё понимаю. За твоё здоровье, детка.
«Детка? Ого! Нет, ну а чего ты ждала? Ты наверняка с ним уже переспала, чудес-то не бывает…»
Они выпили.
– Я возвращался вечером в город. Увидел на обочине шоссе девушку. На первый взгляд, слишком хорошо одетую, чтобы топать в одиночестве. Даже не так. Слишком правильно одетую. Да и не в одежде дело. Почему-то сразу было понятно – что-то случилось. Бредёт эдакий несчастный оленёнок…
«Дальше – лучше. «Детка». «Оленёнок». Хотя, кажется, ты именно этого всегда и хотела, разве не так? Или так сильно хотела, что уже хотелка поломалась?.. Нормально говорит. Со вкусом. Даже, кажется, приятно его слушать. Заткни свою бесконечную внутреннюю секрецию яда!»
– …и он явно не в себе. Темно. «Чудный» весенний московский то ли дождик, то ли снег. Я притормозил. Не то чтобы добрый самаритянин, но если кто-то прямо у тебя на глазах ищет приключения на свой зад… Симпатичный, к слову… Прости. Моя очередь просить прощения, да?
Сашка махнула рукой, мол, ерунда, продолжай.
– Если кто-то прямо у тебя на глазах нарывается на погоду, природу и прочие непутёвости, я не могу проехать мимо, как и любой другой более или менее вменяемый человек.