Психоз
Шрифт:
Эфиоп отчаянно замотал головой и на плохом английском языке начал оправдываться, что-то отрицать, но старик с удивительным проворством сделал шаг вперед и ударил парня по щеке. Сильный удар отбросил голову эфиопа назад. Даже двое ассистентов немца удивленно заморгали, пораженные молниеносным развитием событий. «Фюрер», как они иногда называли Карла, предпочитал как можно дольше поиграть с жертвой в кошки-мышки.
— Хватит трепа, Сейфу!
Карл наклонился вперед, подставляя лицо свету.
— Мы подписали
Он не кричал, а почти шептал, но его голос сводил эфиопа с ума.
— Вы, революционеры, вы все одинаковы! Вам нужно современное оружие, чтобы отстаивать идею, в которой вы ничего не смыслите. Но где деньги для финансирования вашей идеологии?
Эфиоп хотел что-то сказать, но Либкхнет снова ударил его и рассек ему губу.
— Я очень рисковал из-за твоего народа, — продолжил он. — Я нарушил немецкий закон, запрещающий продажу оружия. Я переправил это оружие в разобранном виде в Италию, затем по Красному морю оно было доставлено в Судан. Где мои деньги? Ты пообещал, что они будут переведены в швейцарские банки…
— Мы это сделали, сэр, — не поднимая головы, сказал Сейфу.
Кровь, стекавшая по его лицу, капала ему на рубашку. Поврежденная губа настолько распухла, что он едва мог произносить слова. Карл выпрямился, поправил узел галстука и провел ладонью по редким волосам.
— Несколько сотен тысяч швейцарских франков — это ничто, Сейфу, — вздохнул он.
— Скоро вы получите остальное. Арабы пообещали нам…
— Не говори мне об арабах, — прервал его Либкхнет. — Я не желаю ничего слышать об этих мудаках.
Карл считал, что иметь дело с этими людьми — это нагонять на себя тоску и терять деньги, но жажда наживы была сильнее здравого смысла. Он остро завидовал крупным корпорациям, которые не вели никаких дел с африканцами, полагая, что те достойны лишь одного оружия — копья.
— Обещания твоих приятелей, Сейфу, интересуют меня не больше, чем то, что вы называете марксистской
борьбой. Заказанное тобой оружие находится в Судане, и я хочу получить свои деньги, и именно ту сумму, о которой мы с тобой договорились в Берлине.
— Клянусь памятью своих родителей, что…
Неожиданно короткими, прерывистыми звонками
зазвонил телефон. Все вздрогнули, кроме Карла. Он сделал знак рукой, и один из мужчин поднял трубку.
Кто мог звонить? Никто не знал, что он улетел в Эфиопию. Возможно, местная служба безопасности выявила его в аэропорту? Прибытие в Эфиопию главного западногерманского торговца оружием не могло остаться незамеченным.
Но нет, ничего угрожающего в этом звонке не было: звонили из Англии. Он поспешно взял трубку, успев подумать о Равеншурсте. Они, естественно, знали, где искать его. Они всегда знали о его местонахождении.
— Мистер Либкхнет, это вы?
— Да, Адамс,
Карл отвернулся к окну, чтобы его помощники не видели напряжения, появившегося у него на лице.
— Вы нужны Мунтоливу.
— Что-то случилось, Адамс? — повторил он.
— Нашелся «шестой», сэр. Вылетайте в Англию.
— Понимаю, — прошептал он и подумал, что наконец-то цепь замкнулась. — Спасибо, Адамс! Я приеду.
Он медленно положил трубку на рычаг, осмысливая новость, которую только что услышал от Адамс. Руки у него дрожали.
Один из ассистентов спросил на немецком, что делать дальше с Сейфу. Карл посмотрел на перепуганного, привязанного к стулу эфиопа. Наказать его? Требовать деньги? Все вдруг потеряло смысл. Этот телефонный звонок низвел его проблемы до значения песчинки.
— Поступайте как знаете, — рассеянно ответил он.
И все-таки он решил закрыть дело в свойственном
ему стиле.
— Убейте его и выбросьте крокодилам. Я вылетаю в Европу.
Глава 6
Они лежали в кровати, тесно переплетясь в объятиях.
— Что ты предпочла бы — заняться любовью или поужинать? — спросил Пит.
— Давай поужинаем. Я умираю с голоду, — ответила она.
— Согласен.
Он улыбнулся, хотя в глубине души ответ Мэгги разочаровал его. После отъезда из Калифорнии они ни разу не занимались этим, и он чувствовал, что и на этот раз ничего не получится. А ведь он сделал все так, как ей хотелось: нашел прелестную деревенскую гостиницу, кровать с балдахином, огонь в камине… Теперь ее очередь радовать его, и зависит это не от обстоятельств, а только от нее.
— Пит, я сама хочу заняться любовью, — словно угадав его мысли, сказала она. — Но если я отогреюсь, чего-нибудь выпью и чуть-чуть расслаблюсь, я уверена, что это пойдет только на пользу. Видишь ли, сейчас… после инцидента с Чарли я чувствую себя скованной.
— Хорошо. Я не настаиваю.
Он разжал свои объятия и встал с кровати.
— В таком случае наряжаемся к ужину.
— Наряжаемся? Но у меня с собой только джинсы и серые брюки. А разве здесь так необходим вечерний туалет?
— Совсем нет. Посмотрела бы ты на тех, кто сидит и пабе. Настоящие задрыги. В том, что у тебя имеется, ты будешь выглядеть великолепно. Ты всегда потрясающе смотришься, Мэгги Уолш!
Он обнял ее, и она ласково, как кошечка, прильнула к его груди.
— И почему только ты такой нежный со мной? — дурашливым тоном спросила она.
— Потому что люблю тебя.
Его ответ заставил ее замолчать. Каждый раз, когда она слышала эти слова, ее тело покрывалось пупырышками. Она знала, что он без ума от нее. А какими глазами он на нее смотрит! Его любовь пугала ее. Что станет