Псиматы
Шрифт:
— Скажи, — сверкнул глазами Бронсон, — ты уверен, что окончательно не свихнешься, если моя программа перейдет к тебе?
Мутант оторопело уставился на Аллигатора:
— Что значит — окончательно? Ах ты… Да я тебя… Мокрого места не останется! — в ярости проревел он сверху.
— Не бесись, Рик. — Гарри старался изо всех сил держать себя в руках. — Давай рассуждать по-человечески, ведь не думаешь же ты, что я тебе враг. Ты же брат мой, я искал тебя всю жизнь. Да, наши пути разошлись, но я всегда знал о твоем существовании, чувствовал тебя.
На глаза Симпсона навернулись
— Мне тебя тоже не хватало, — всхлипнула торсионная тварь. — Вдвоем потрошить человечков куда как веселее!
— Конечно, — воспрял духом Бронсон. — Вот и я о том же. Нам нужно объединить усилия, заняться семейным бизнесом — открыть, например, охранное предприятие. Думаешь, легко это, когда твой брат-близнец шатается неизвестно где? Как ты мог, Рик, как ты мог?!
В голове мутанта что-то замкнуло, и он стал кротким, как ягненок.
— Прости, Гарри, сам не знаю, что на меня нашло. А насчет общего бизнеса — ты это серьезно?
— Еще бы! Только представь себе, какие бабки мы сделаем. Ты станешь важным человеком, брат, вот что я тебе скажу.
— Не, не могу, — потупился мутант. — Прости, но я должен тебя убить и вобрать в себя твою силу.
— Почему? Разве мы не договорились?
— Я так решил!
Аргумент обескуражил Бронсона:
— Смотри, брат, на том свете встретимся!
«Мастер спорта по бегу всегда победит мастера спорта по боксу», припомнил Аллигатор мудрую американскую пословицу и бросился наутек. Он драпал с таким усердием, что грохот исполинских шагов Симпсона остался далеко за спиной. Аллигатор добежал до точки выхода и вынырнул из сети.
Лоб Бронсона был покрыт испариной.
— Пока я жив, он с Элен ничего не сделает, — произнес Аллигатор, как заклинание, — а если сделает, я ему голову оторву.
В этот вечер Бронсон впервые за последние несколько недель напился. Он выгреб из бара все спиртное, которое смог обнаружить, смешал его в жестяной банке из-под консервированных патиссонов и заглотил залпом. А потом уселся на подоконнике и истошно проорал в открытое окно много всякого, сакраментального и идиоматического, после чего улегся на пол и забылся тяжелым угарным сном.
32
Наутро голова у Бронсона раскалывалась. Едва он успел проснуться, как в дверь позвонили.
— Кто? — прохрипел Гарри. — Убирайтесь к черту!
Дверь промолчала. Бронсон, преодолевая боль в опухших конечностях, спотыкаясь на каждом шагу, добрался до прихожей и повернул защелку замка.
— Здорово, Бронсон! — На пороге стоял Боб собственной персоной. Бармен переминался с ноги на ногу, держа при этом руки за спиной.
— Только не это! — простонал Аллигатор. — Ты же сказал, через неделю.
— Обстоятельства изменились, — заявил бармен, глядя пустыми глазами сквозь собеседника. — Деньги нужны сегодня.
Бронсон смачно выругался. Боб тупо посмотрел на него и выдал:
— Лучше гони деньги, мистер, хуже будет.
— Да пошел ты! — рявкнул Аллигатор, намереваясь вцепиться в горло шантажисту.
Внезапный удар свалил Бронсона — бармен пришел не один, а с бейсбольной битой. Боб прыгал, как макака на баобабе, примеряясь, куда бы еще шарахнуть. Ловким движением
— Тебя мне только и не хватало, — проворчал Бронсон, вытирая рукавом разбитые губы. — Куда ни плюнь, всюду психопатология.
Найдя в домашней аптечке перекись водорода и вату, Бронсон соорудил тампон и прижал его к саднящей ранке. Во рту что-то отчетливо хрустнуло.
«Ну вот, — уныло подумал Бронсон, — пора к протезисту». Он осторожно потрогал указательным пальцем шатающийся зуб. «Эх, была не была!» — издав отчаянный вопль, Аллигатор вырвал зуб с корнем. Поднеся клык к глазам, он остолбенел — в полость зуба был вмонтирован микропередатчик. «Так вот как Симпсон меня выследил! — подумал Бронсон. — Теперь мы на равных».
Аллигатор подошел к Бобу, все еще сплевывая кровь, и, схватив его за грудки, рывком поставил на ноги. Бармен вообразил, что настал смертный час, и попытался закрыться руками.
— Не надо! — заныл Боб. — Пожалуйста, не надо!
Бронсон похлопал детину по плечу:
— Можешь считать, что тебе повезло, с меня причитается.
Боб с удивлением посмотрел на Бронсона:
— Не понял…
— Дубина ты стоеросовая, — расхохотался Аллигатор. — Скажи лучше, как ты меня нашел?
Боб все еще не верил в счастливое избавление от смерти.
— Э… — промычал он, — бить не будешь?
Бармен напоминал борова, спасшегося от ножа мясника — для полного счастья не хватало только порция отрубей.
— Более того, — хохотнул Бронсон, — спасибо тебе скажу.
Боб был тертый калач и прекрасно понимал, что благорасположение недруга в любой момент может перерасти в хороший пинок. Отодвинувшись от Бронсона, бармен прижался спиной к стене.
— Слушай, Бронсон, — не выдержал он, — лучше прибей меня сразу.
— Людям верить надо, — заявил оскорбленный Бронсон, — а не держать хамство за пазухой.
«Началось! — подумал несчастный бармен. — Так всегда происходит слово за слово, а в финале — трепанация черепа». Боб с проворством белки-летяги нырнул в сторону и схватил биту, валяющуюся на полу.
— Не возьмешь! — заорал бармен, размахивая дубиной на манер боевого топора.
Прыть незваного гостя привела Бронсона в некоторое замешательство.
— Ты что, приятель, сидел? Не повезло. Ну, ну, будет тебе, положи палочку.
Боб впал в истерику:
— Ты думаешь, раз у тебя денег много, то все дозволено?! — орал он, разгоняя дубиной мух вокруг Аллигатора. — А сила не в деньгах, в правде сила! У кого правда, тот и сильней! Все дерьмо на свете из-за таких, как ты! Маменькины сыночки, белые воротнички! — Боб смачно сплюнул себе под ноги. — Уроды вы все. Я с детства вкалываю, как проклятый, всю семью на себе тащу. Отец, паскуда, сгинул с какой-то шмарой, когда мне было лет пять. Думаешь, легко дорогу себе пробивать, когда жрать нечего? И первую ходку я сделал по собственной дурости — в супермаркете украл бутылку пива, а она, зараза, стояла прямо под видеокамерой — меня и повязали! Дальше больше: кражи со взломом, парочка банков. Не жизнь — дерьмо! От горизонта до горизонта — берегов не видать. Ты-то по нему на белом лайнере, сволочь, а я — в дырявом корыте!