Пташка
Шрифт:
Накануне Гнеда, узнав от Финд, что дворовые девушки собрались трепать лён, с трудом уговорила своего наставника разрешить ей присоединиться к ним. Гнеде даже не пришлось выслушивать укоры о неподобающем для княжны занятии – презрительный взгляд Фиргалла был достаточно красноречив. Но ей настолько был необходим кусочек прежней жизни, что сид уступил, и девушка радовалась, когда, выйдя из трепальни, не попалась ему на глаза, с головы до пят серая от облетевшей кострики 50 , осипшая, наглотавшаяся льняной пыли, падающая с ног от усталости, но полная новыми песнями и девичьим смехом.
50
Кострика –
И всё же ласковый день смягчил даже не склонного к снисходительности Фиргалла. Гнеде досталось куда меньше обычного, когда они остановились для ученья. Дольше всего сид мучил её обхождением с ножом, раз за разом заставляя метать его в засохшее дерево. Во время отдыха он не преминул спросить с неё заданный урок, и девушка послушно пересказывала отрывок из летописи Дрогеды, прочитанный накануне, речь в котором зашла о северянах.
– Твой отец принадлежал к древнему свеннскому род, но, как ты знаешь, твои предки не одни пришли в Залесье. Были ещё две могущественных семьи, тесно связанные с Бориветричами.
– Семья Войгнева? – мрачно спросила Гнеда. Фиргалл кивнул.
– Его пращур Гуннар Мореход пришёл вместе с Ингваром. Их было три друга, Гуннар, Ингвар и Бьёрн.
– Бьёрн? – наморщила лоб девушка, словно припоминая что-то.
– Да, медведь, по-вашему. Их потомки обосновались в Залесье, и ныне, как ты знаешь, Яромир мёртв, а Войгнев сидит на престоле. Потомок Бьёрна же, Судимир, стоит во главе одной из самых влиятельных семей Стародуба.
– Он тоже дружил с моим отцом?
Сид удивлённо приподнял брови.
– Ты говорил, Войгнев был побратимом отца. Должно быть, они были близкими друзьями. До поры, конечно, – хмуро добавила она. – А что этот Судимир?
– Я знаю лишь, что после смерти Яромира Судимир стал кормиличем 51 новоиспечённого княжича Стойгнева. Но я не встречал его, – повёл плечом Фиргалл, и Гнеде почувствовался налёт презрения в этом движении. – Чтобы сохранить высокое положение и при старом, и при новом князе, надо уметь договариваться. И угождать. Находиться меж двух огней не всякий способен. Раз уж мы заговорили о свеннах, – продолжил он уже другим голосом, – давай-ка вспомним слова северного наречия.
51
Кормилич – воспитатель, опекун княжеских детей, лицо, заменяющее знатному мальчику отца.
Гнеда застонала, а её наставник едва подавил улыбку. Он то полностью переходил на язык сидов, то начинал изъясняться на свеннском, и Гнеда, страдая от таких скачков, волей-неволей пыталась понять его и с величайшим трудом выражать свои соображения в ответ.
После передышки они, вопреки ожиданиям девушки, не повернули обратно, а, напротив, углубились в лес. Фиргалл заявил, что урок не закончился, и Гнеда, привыкшая к своевольности наставника, лишь безропотно повиновалась, позволяя Пламеню следовать за Ска, конём сида.
Ранние сумерки напомнили о скоротечности осеннего дня, но долго двигаться в темноте им не пришлось. Первые звёзды едва успели показаться на загустевшем синевой небе, как спутники выехали к открытому озеру, окаймлённому с противоположной стороны горами. Тут Фиргалл объявил ночёвку, и порядком уставшая Гнеда с радостью приступила к обустройству стана.
Расседлав и накрыв лошадей, они оставили их пастись стреноженными, развели костёр и поужинали заботливо увязанными им в дорогу руками Финд пастушьим пирогом, орехами и яблоками. Почувствовав себя после этого пиршества и приготовленного сидом травяного настоя на вершине блаженства, девушка с наслаждением растянулась возле огня.
Фиргалл обосновался со знанием дела, соорудив себе удобную лежанку из седла, своего необъятного дорожного плаща и веток хвои с подветренной от костра стороны. Закончив с трапезой, он достал несколько берестяных листов и принялся делать какие-то заметки, поглядывая на небо.
– Зверолов 52
Гнеда подняла начавшие было слипаться глаза и попыталась проследить взор наставника, но лишь нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Стожары 53 жемчужной россыпью поблёскивали в самой вышине, рукоятка Кичиги 54 слабо мерцала в синем мареве.
52
Зверолов – созвездие Ориона.
53
Стожары – одно из названий созвездия Плеяд у славян.
54
Кичига – одно из названий Пояса Ориона у славян. Изначально кичига – орудие в крестьянском быту, молотило для зерновых.
– Мы называем его Бодах, Старик, но я привык думать о нём как об Охотнике, подражая древним учёным мужам. Посмотри, – Фиргалл показал пальцем, увлекаясь, – он преклонил колено и воздел лук. У правой его ноги всегда следует верный Пёс. Но пока ещё его не видно, он выбежит из-за небосклона зимой, когда Зверолов заберётся выше.
– Кажется, я поняла, – оживилась Гнеда, садясь и внимательно всматриваясь в звёздные узоры.
– Приглядись, вон там небо словно подёрнуто туманом 55 . Сиды именуют это место Були, летнее пастбище. По преданию, нерадивая доярка пролила там молоко. – В его словах смешались насмешка и нежность. – А выше Бодах пасёт своих коров. Семь звёзд, которые видят все народы и каждый величает по-своему 56 . Мы зовём их Треадин, маленькое стадо.
55
Речь идёт о Туманности Ориона.
56
Речь идёт о созвездии Плеяд.
Некоторое время они безмолвно смотрели вверх.
– Домомысл показывал мне звёзды, – отстранённо промолвила Гнеда, подтягивая колени к подбородку. Её взгляд скользнул по маслянистой глади водоёма. Темнота стёрла границу между небом и озером, и у девушки промелькнула мысль, что, войдя нынче в воду, окунёшься прямо в звёзды. – Он говорил, если добраться до края света, к Ясеню Мира, по нему можно вскарабкаться на небеса.
Повисла оглушительная тишина, словно Гнеда произнесла нечто святотатственное, а Фиргалл давал ей возможность забрать свои слова назад. Но этого не произошло, и сид медленно перевёл на воспитанницу укоряющий, почти оскорблённый взор.
– Края света нет, Гнеда, – голос Фиргалла прозвучал твёрдо и холодно. – Земля кругла, как горошина 57 .
Девушка недоверчиво приподняла голову со сложенных на коленях рук, чтобы получше разглядеть собеседника.
– Это давно известно, – его брови надменно изогнулись. Даже в походе, в своём дорожном облачении Фиргалл умудрялся выглядеть безупречно. Кажется, к его одежде не приставало ни былинки, а кожа никогда не пачкалась, словно не он незадолго до этого пробирался через кусты и разводил костёр. – Я считал Домомысла книжным человеком. Впрочем, он не был путешественником, – добавил сид снисходительно, слегка дёрнув плечом, – быть может, в этом причина его неосведомлённости.
57
Фиргалл придерживается взглядов на астрономию, созвучных Клавдию Птолемею, отражённых в классическом труде «Альмагест», в частности – шаровидности земли и геоцентричности Вселенной.