Шрифт:
С самого детства Андрей терпеть не мог голубей, и как только он слышал их воркование в него, будто бы, вселялся бес. Истреблял он «посланников мира» разными способами: стрелял по ним из рогатки, кидал в птиц камнями, натравливал на них собак, подбрасывал в их стаю кошек, но они, как назло, жили с ним в одном дворе и перелетать в другое место обитания не собирались.
За его предвзятое отношение к сизым «соседям» жильцы дома даже придумали ему обидное прозвище «ВОРОБЕЙ», и как только он очередной раз устраивал охоту на своих пернатых врагов, они, пытаясь пристыдить хулигана и тем самым отбить у него желание заниматься птичьими репрессиями, нараспев дразнили его из
В то время, пока другие мальчишки целыми днями по двору гоняли футбольный мяч, Андрей с утра до вечера устраивал голубиные засады и без устали стрелял по ним из своей самодельной рогатки. Иногда его пульки достигали цели, и из крыльев подбитых голубей эффектно отлетали отстреленные перья. В таких случаях Андрей победно улюлюкал на весь двор и торжественно втыкал трофейные перья себе в голову, подражая индейцам.
Непримиримая война «воробья» с голубями длилась долгие восемнадцать лет, пока Андрея не призвали в армию.
Как только суровые, подтянутые и дисциплинированные дяди увели коротко стриженого неоперившегося юнца на «переделку» в настоящего мужчину, жильцы дома (вместе с сизыми «соседями») с облегчением выдохнули, и во дворе наступило двухлетнее перемирие.
Два года службы Андрея в Воздушно-Десантных Войсках пролетели для жильцов дома (особенно для голубей) как два дня, и появление во дворе грозного «ОРЛА» в голубом берете переполошило весь дом: мужики заохали, бабы «закудахтали», голуби (проглотив подступивший к горлу комок) притаились.
Выслушивая подробные рассказы напившегося, по поводу возвращения, Андрея о том, как ему в армии приходилось есть голубей, жильцы дома заметно напряглись и с ужасом представили, с какой лёгкостью этот возмужавший натренированный «индеец» набросится на своего непримиримого пернатого врага и, захватив его в «плен», начнёт снимать скальпы или просто превратит жилой дом в концентрационную голубиную «птицефабрику».
Уговорив родителей Андрея разменять квартиру и отселить взрослого парня подальше от греха и от их дома, жильцы быстро нашли подходящий вариант размена и даже организовали за свой счёт переезд.
Заселившись в отдельную квартиру, расположенную на самом верхнем этаже пятиэтажного кирпичного дома на окраине города, двор которого славился отсутствием в нём сизых тварей, Андрей начал самостоятельную размеренную и спокойную гражданскую жизнь. Правда, наслаждался он ею совсем недолго и вскоре стал замечать на своём балконе громко воркующих голубей.
– Да как же они меня вычислили!? От меня что, семечками за версту воняет или свежеиспечённой сдобой? – завопил Андрей и, обнюхав (на всякий случай) свою одежду, принялся искать под рукой что-нибудь тяжёлое, чем можно было бы «звездануть» по этим пучеглазым доставалам.
Энергичное размахивание шваброй из стороны в сторону и «покрытие" этих городских «куриц» трёхэтажным матом практически не оказывало на наглых птиц никакого устрашающего эффекта. Напуганная псих-атаками бывшего десантника пернатая «гвардия» временно отступала, «отстреливаясь» при взлёте белым помётом и, облетев дом вокруг, снова приземлялась, как ни в чём не бывало, на балкон Андрея, словно на свой собственный аэродром.
К привязанным (за перила балкона)
Подбрасывать на балкон отравленную еду Андрей не рискнул, так как боялся, что голуби могут сдохнуть где угодно: на крыше их дома, на чердаке, на детской площадке во дворе, в конце концов, на его же собственном балконе и начать гнить, распространяя повсюду мерзкую вонь и заразу. К тому же, отравленная еда могла упасть с балкона и стать случайным кормом для собак и кошек, а ходить и оправдываться потом перед владельцами домашних животных да собирать голубиные трупы по всей округе не входило в его планы. Гонять птиц, как в детстве по двору было уже не солидно, а оставлять всё как есть, ему не позволяла его хроническая ненависть к этим «красноглазым» чудовищам. Нужен был такой способ, который бы прогнал этих тварей раз и навсегда. Чтобы они боялись к нему приближаться даже на пушечный выстрел.
Отыскать ответ на самый волнующий вопрос его жизни Андрей решил на «Птичьем рынке». Где, как ни там, можно было найти любую информацию о птицах и получить именно ПРАКТИЧЕСКИЙ, а не философски-теоретический, народный совет.
Интуиция его не подвела и в ближайшие выходные доказала свою правоту.
Познакомившись на рынке с птицеловом Васей, Андрей узнал, что от голубей можно избавиться двумя способами: экзотическим и акустическим. Экзотический способ предполагал на балконе присутствие пауков-птицеедов. А акустический – наличие звуковой записи с криками хищных птиц. Мол, если ежедневно включать в квартире аудиозапись со звуками орлов, беркутов или соколов, то голуби подумают, что в квартире завелись хищники и, чтобы не стать их сытным обедом, улетят навсегда.
Подробно описав все плюсы и минусы этих вариантов, новый знакомый Андрея, почёсывая затылок и осматриваясь по сторонам, негромким заговорщицким тоном добавил, что если Андрей желает купить пауков-птицеедов, то у него есть телефончик разводчика этих прожорливых пресмыкающихся. А если ему больше по душе бескровно-музыкальный формат избавления, то ему лучше заглянуть в лавку «Пение птиц», расположенную при входе на рынок.
– У них такое количество записей, что они с лёгкостью подберут душераздирающую песню даже для самого искушённого и бесстрашного голубя! – заверил Василий и, язвительно похихикав, указал пальцем в сторону тёмно-синей палатки.
Поблагодарив своего нового знакомого, Андрей дружески похлопал Васю по плечу и направился в музыкальный киоск.
Обколоченный брезентом прилавок, конечно, мало напоминал киоск, но у сидящего на раскладном стульчике дряхлого старичка вид был такой важный, что складывалось впечатление, будто он не торговец дешёвой «пиратской» продукцией, а самый известный в мире саунд-продюсер, эксклюзивно представляющий лучших певцов на Планете. Хотя, что касаемо «певцов», то положа руку на сердце, так оно, наверное, и есть. А вот насчёт «продюсера» – это был, конечно, ещё большо-о-ой вопрос. Можно, конечно, представить, что дом у старичка переоборудован в профессиональную студию звукозаписи, и что у него там сидят на контрактах в золотых клетках холёные «певцы», которые напевают дедуле (с утра до вечера) нетленные хиты… Но судя по количеству и разнообразию дисков, стопками разложенных по прилавку и полкам, старичок давно должен был жить не на Земле, а летать в облаках, или жить в каком-нибудь птичьем «царстве-государстве». Да и стиль одежды старичка выдавал, что он не гламурный «продюсер», а обыкновенный алкаш.