Птенец
Шрифт:
— Сиди знай.
Не читалось, не спалось.
Томился бездельем, неизвестностью, прислушиваясь к возне горничной.
Неожиданно дверь распахнулась, и Нюра вкатила столик на колесах. Иван удивился:
— Решили уморить?
— Кушайте.
— Я только что завтракал.
— То первый, а то второй. Положено.
— Спасибо, Нюрочка, я сыт.
— Задарма же. Чего вы кочевряжитесь?
Она поднесла ему стакан сока. Иван лениво хлебнул.
Голова его тотчас наполнилась вязким сырым туманом,
Очнулся Ржагин в дороге — от сильной тряски.
Куда-то везли в автомобиле. Судя по звуку мотора, в «козле». Руки связаны, на глазах повязка.
— Эй, — испуганно позвал. — Куда вы меня?
— На свалку, — хихикнул кто-то впереди (мужской голос).
— Помалкивай, — отозвался второй, и Ржагин не понял, с приятелем он так вежливо или с ним.
— Оклемался, — сказал первый. — Самый раз.
— И все-таки, братцы. Куда вы меня везете?
— Тихо! Куда надо!
— Мне обещали свободу!
— Заткнись, тебе говорят! Будешь болтать, долбану вот этим как следует.
— Понятно. С этой минуты я тих и кроток.
Ржагин смолк, и действительно всю дорогу, пока тряслись на ухабах, не сделал больше ни единой попытки заговорить или что-нибудь выяснить.
Охранники переговаривались между собой скупо и редко.
Наконец остановились. Поблизости отчетливо — паровозные пыхи, невнятная суета в отдалении, сдержанные голоса.
Его повели, двое. Уткнули в ступеньки. Ощупкой, с трудом, с их помощью Иван поднялся. Ясно: заталкивают в вагон. Провели по узкому коридору, усадили на сиденье и развязали руки. Цок подковок. И — тишина.
Какое-то время он сидел, как посадили, потирая затекшие руки. Особого страха не испытывал. Поезд лязгнул, дернулся. Поехали, и он зло сдернул повязку с глаз.
Осмотрелся.
Однобокое купе проводников. Один. В кармане рубашки сиротливо торчит билет, рядом у ног рюкзак.
Развернул билет, прочел. Место девятое.
И, подхватив рюкзак, смело отправился по вагону.
В коридоре перекинулся с пассажиром в пижаме.
— В Сибирь, уважаемый?
— Нет. Я раньше сойду.
— Из столицы?
— Вы тоже?
«Стало быть, направление верное. Что ж, уже по-божески. Достали билет и проезд оплатили. Но до какой станции, пока непонятно».
Отыскав свое место, попросил соседа глянуть на билет.
— Понимаете, с рук взял. Кто его знает, вдруг на мошенника нарвался.
— До Свердловска вам?
Иван помялся:
— Ну, да.
— Все правильно.
— Неужто не обманули? И номер поезда, и место? Все в ажуре?
— Не волнуйтесь, у меня такой же, — успокаивая Ржагина, сказал сосед. — Поезд наш, Москва — Новосибирск, вагон одиннадцатый, ну и место, все точно.
— Извините, с детства недоверчивый. Бзик у меня, страшный недостаток, а избавиться никак не могу... Если не
Отыскал расписание, висевшее в рамке под стеклом, пробежал названия станций. «Вот те на. Нету!» Отвлек сгорбленную проводницу, подметавшую проход.
— Мамаш, что за станция?
— Где?
— Только что отъехали. Как называется?
— Никак. Случайная остановка.
— А следующая по расписанию Балезино?
— Да. А вам зачем? Вы разве сходите?
— О, нет. Я до Свердловска.
— Идите к себе, гражданин, не мешайте проходу.
Ржагин вернулся в купе и прилип к окну. «Во устроились, а? У них даже своя случайная остановка!»
Вскоре прибыли на станцию Балезино. Иван, как ни высматривал, ничего не увидел — справа товарняк, а слева пассажирский, который в сторону Москвы. Тронулись. Стоящие обок составы остались позади, и сразу, на пустом полотне, Ржагин увидел Вадика. Солдат водил глазами, пересматривал плывущие окна, похоже, заранее зная, что они еще встретятся. И они — встретились. Вадик заулыбался и стволом винтовки шутливо показал, мол, хочешь, вылезай, прокрутим по новой.
По спине у Ржагина порхнула знобкая дрожь. И тут же он осознал, что отпущен, что в безопасности, и, торопливо уперев кукиш в стекло, дробненько хохотнул:
— Вот вам. Все. Ваши не пляшут!
ЗОЛОТОЙ ЧЕЛОВЕК
Начальник, командовавший детским домом, — такой же доходяга, как и его подопечные, — выслушав маму Магду, Василия, устало ощупал меня, оглядел и отошел.
— Больно хил.
— Он жилистый, — вступился Василий. — Просто по конституции классический астеник. Любую работу по дому делал.
— Понимаю, знатный работник. Что ж тогда к нам?
Васька и тут нашелся:
— А разве вам работящие парни не нужны?
— Сколько ему?
— Вроде пять, — вздохнула мама Магда. — А там кто его знает.
— Пятилетние у нас на голову выше. И крепче.
Мне этот треп надоел. С голодухи (измучился за дорогу да и тут еще натоптался по коридорам) не выдержал и вспылил:
— Бюрократы! Совсем вы здесь, да? Вам же русским языком говорят: не могут они. Понимаете? Не могут! Вы обязаны проявить гуманность. Слышите? Обязаны! Вам общество поручило ответственное государственное дело. Мало ли откуда берется безотцовщина. Мы, дети, не виноваты, а ваш долг воспитывать всякого, кто в этом нуждается. А вы тут, понимаешь, развели канитель. Распорядитесь, куда мне идти и где моя койка!
— Только без демагогии, малыш, без демагогии, — сказал усталый начальник. — Нам ее и без тебя хватает.