Птенец
Шрифт:
— Что, — улыбнулся Ржагин, — не было печали?
— Ну, почему. Из Москвы, да еще корреспондент. Не так часто, знаете ли. Что вы хотите? Посмотреть завод? Вас устроить в поселке?.. Или?..
— Или.
— Понятно, — и обратился к рыбаку: — Товарищ желает в море походить. По-моему, у Азикова недокомплект?
— Не возьмет, — уверенно заявил рыбак.
— Он дома? Не в службу, а в дружбу — позови. Мы внизу подождем.
Рыбак, смерив Ржагина взглядом, подчинился с неохотою.
—
— Уже? Ну и темпы.
— Иначе ни черта не успеешь.
Они не спеша отправились к морю, на мол.
Дорогой поговорили о Москве, о сложностях журналистской работы, о здешних условиях. В Хужире при рыбозаводе несколько рыболовецких бригад. Собеседник Ивана — заместитель директора завода. Поселок довольно крупный, есть школа, столовая, клуб, даже небольшой аэродром в глубине острова. Среди рыбаков много приезжих, по найму, на летнюю навигацию слетаются отовсюду — с Азова, Каспия, с Черного и Белого морей. Сезонники. Мотоботов не хватает, ловят на дорах...
За беседой они и не заметили, как подошел Азиков, бригадир — курчавый крепыш низенького роста в затрапезных штанах и тельняшке с небрежно засученными рукавами. Верхняя часть груди его над вырезом грязного отвислого ворота и короткие мускулистые руки (от локтей до кончиков пальцев) были сплошь в синюшных произведениях подпольного сюрреалиста. В том, как он подошел, как теперь прочно стоял, как красноречиво молчал, буравя Ржагина ядовито-снисходительным взглядом, чувствовалось, что это не просто человек бывалый, но и крутой, резкий, человек отчаянной решимости и авантюризма.
Поздоровавшись с заместителем за руку, Азиков нарочно еще раз демонстративно осмотрел Ржагина — как коня, обойдя вокруг — брезгливо, толстыми короткими пальцами ощупал у него бицепс и внятно сказал:
— Нет. Пацан еще. Целина. Ему в погремушки играть.
— Коля, — забеспокоился замдиректора.
— Нет, — веселее, решительнее повторил бригадир. — Пусть сначала земля его покачает.
— Не спеши, Коля. Не спеши.
— Ах, так? — вспылил Азиков. — Ты уже все решил? За меня?
— Ничего я не решал.
— Зачем тогда с бабы снял?
— Познакомиться. Товарищ из Москвы, корреспондент.
— Врешь, — сказал Азиков и иначе, с новой заинтересованностью оглядел Ржагина. — Из самой Москвы? Земляк?
Иван вяло подтвердил, что да, оттуда — его уже раздражал этот нагловатый флибустьер.
— Все равно, — подумав, сказал бригадир. — Фитилявый, ноги длинные, а сам труха.
— Дело серьезное, Коля.
— А ты рыбачил? А он рыбачил когда-нибудь?
— Нет.
— Ну вот.
— Что вот, что вот? — заворчал, потупясь, заместитель директора. — Говорят тебе, надо
— Не дави.
— А ты думай сначала.
— Ладно, поговорили. Я к бабе пошел. На минутку отпросился.
— Николай. Я тебя как человека прошу.
— Оставьте, — вмешался Ржагин. — Ефрейтора умолять. Себе дороже. К свиньям собачьим. Пусть топает к бабе. Я сам не хочу.
— Это почему же? — прищурился бригадир.
— По кочану. Отвали, моя черешня. Больно надо.
— Да?
— Да.
— Угребу, — с веселой угрозой сказал Азиков.
— Ой, да ступайте с миром. На нет и суда нет.
— Угребу, земляк, слышь?
— Не глухой. Я вас ни капельки не боюсь.
— Сопля вонючая.
Сощурив по-блатному левый глаз, Азиков запустил руку в необъятный карман брюк, вынул и щелкнул.
— Э, э, не балуй, — придержал его сзади за плечо заместитель директора. — Он же корреспондент, ты чего?
Бригадир, дернув плечом, смахнул руку.
— Изыди.
Под финкой, направленной в живот, Ржагин оторопело отступал. В глазах бригадира он не находил ни злобы, ни жажды мести, ничего кровожадного, напротив, глаза ясно говорили, что опасаться Ивану нечего. И все-таки — финка, совсем не игрушечная, страшная, отблескивающая на солнце, направленная ему прямо в живот. Он отступал, а про себя говорил, понтярит товарищ бригадир, знаем, читали про таких, на пушку берет; споткнулся, едва не упал — край, и разозлился на себя.
— Ладно, товарищ фельдфебель, — сказал, выпрямляясь. — Побаловались — и хватит. Театр я в Москве видал.
И, чтобы занять непослушные руки, достал сигареты.
Азиков, выхватив у Ржагина пачку, щелкнул по донцу, выпростав несколько головок.
— Бери. Угощаю.
— Спасибо, — сказал Ржагин. — У корысти рожа бескорыстна.
— Точно.
Спрятав финку, Азиков закурил и сам, а пачку бросил себе в карман.
— Красивая, — объяснил. — Взаймы.
— Считайте, я вам ее подарил.
— Выходим в полпятого, — сказал безо всякого перехода и, показав на мотобот, плюхающий бортом о бревенчатые стойки мола, добавил: — Моя колымага. Открыто. Левую верхнюю можешь занять.
И, отвернувшись, попыхивая дымом, зашагал прочь, громко стуча башмаками по вздрагивающему настилу.
— Порядок, — сказал довольный замдиректора. — Вы знаете, Николай один из лучших наших бригадиров. С ним не соскучишься.
— В этом я уже убедился.
— Устраивайтесь. Я вам советую жить здесь, на боте. Целесообразнее. Конечно, если хотите, можно снять койку в поселке, я помогу, но, скажу вам, в разгар навигации рыбаки редко ночуют дома, все больше в море, в бухтах, словом, где застанет ночь.