Птица-слава
Шрифт:
«Сено, солома!»
Поняли русские после Нарвы, что с необученным войском против шведа не повоюешь. Решил Пётр завести регулярную, постоянную армию. Пока нет войны, пусть солдаты занимаются ружейными приёмами, привыкают к дисциплине и порядку.
Однажды Пётр ехал мимо солдатских казарм. Смотрит – солдаты построены, ходить строем учатся. Рядом с солдатами идёт молодой поручик, подаёт команды. Пётр прислушался: команды какие-то необычные.
– Сено, солома! – кричит поручик. – Сено, солома!
«Что
Офицер увидел Петра, закричал:
– Смирно!
Солдаты замерли. Подбежал поручик к царю, отдал рапорт:
– Господин бомбардир-капитан, рота поручика Вяземского хождению обучается!
– Вольно! – подал команду Пётр.
Поручик царю понравился. Хотел Пётр за «сено, солома» разгневаться, но теперь передумал. Спрашивает поручика Вяземского:
– Что это ты солдатам на ноги всякую дрянь навязал?
– Никак не дрянь, бомбардир-капитан, – отвечает поручик.
– Как так – не дрянь! – возражает Пётр. – Солдат позоришь. Устав не знаешь.
А поручик всё своё.
– Никак нет, – говорит. – Это чтобы солдатам легче учиться было. Темнота, бомбардир-капитан, никак не могут различить, где левая нога, где правая. А вот сено с соломой не путают: деревенские.
Подивился царь выдумке, усмехнулся.
А вскоре Пётр принимал парад. Лучше всех шла последняя рота.
– Кто командир? – спросил Пётр у генерала.
– Поручик Вяземский, – ответил генерал.
Чему молодые бояре за границей учились
Не успели Буйносов и Курносов забыть старые царские обиды, как тут новая. Приказал Пётр собрать пятьдесят самых знатных боярских сынков и послать за границу учиться. Пришлось Буйносову и Курносову отправлять и своих сыновей.
Поднялся в боярских домах крик, плач. Бегают мамки, суетится дворня, словно и не проводы, а драка какая.
Расходилась буйносовская жена.
– Единого сына – и бог знает куда, в иноземщину, чёрту в зубы, немцу в пасть! Не пущу! Не отдам!
– Цыц! – закричал Буйносов на жену. – Государев приказ, дура! В Сибирь захотела, на дыбу?
И в доме Курносова крику не меньше. И Курносову пришлось закричать на жену:
– Дура! Плетью обуха не перешибёшь, от царя-супостата не уйдёшь! Терпи, старая.
Через год молодые бояре вернулись. Вызвали их к царю определять на государеву службу.
– Ну, рассказывай, Буйносов, сын боярский, – потребовал Пётр, – как тебе жилось за границей.
– Хорошо, государь, жилось, – отвечает Буйносов. – Народ они ласковый, дружный, не то что наши мужики – рады друг другу в бороды вцепиться.
– Ну, а чему научился?
– Многому, государь. Вместо «батюшка» – «фатер» говорить научился, вместо «матушка» – «муттер».
– Ну, а ещё чему? – допытывался
– Кланяться ещё, государь, научился и двойным и тройным поклоном, танцевать научился, в заморские игры играть умею.
– Да, – сказал Пётр, – многому тебя научили. Ну, а как тебе за границей понравилось?
– Ух как понравилось, государь! Хочу в Посольский приказ: уж больно мне любо за границей жить.
– Ну, а ты что скажешь? – спросил Пётр молодого Курносова.
– Да что сказать, государь… Спрашивай.
– Ладно, – говорит Пётр. – А скажи мне, Курносов, сын боярский, что такое есть фортификация?
– Фортификация, государь, – отвечает Курносов, – есть военная наука, имеющая целью прикрыть войска от противника. Фортификацию надобно знать каждому военному начальнику, аки свои пять пальцев.
– Дельно, – говорит Пётр. – Дельно. А что такое есть лоция?
– Лоция, государь, – отвечает Курносов, – есть описание моря или реки, с указанием на оном отмелей и глубин, ветров и течений, всего того, что помехой на пути корабля может стать. Лоция, государь, первейшее, что надобно знать, берясь за дела мореходные.
– Дельно, дельно, – опять говорит Пётр. – А ещё чему научился?
– Да ко всему делу, государь, присматривался, – отвечает Курносов, – и как корабли строить, и как там рудное дело поставлено, и чем от болезней лечат. Ничего, спасибо голландцам и немцам. Народ они знающий, хороший народ. Только, думаю, государь, не пристало нам своё, российское, хаять. Не хуже и у нас страна, и люди у нас не хуже, и добра не меньше.
– Молодец! – сказал Пётр. – Оправдал, утешил. – И Пётр поцеловал молодого Курносова. – А ты, – сказал Пётр, обращаясь к Буйносову, – видать, как дураком был, так и остался. За границу захотел! Ишь, тебе Россия не дорога. Пошёл прочь с моих глаз!
Так и остался молодой Буйносов в безызвестности. А Курносов в скором времени стал видным человеком в государстве.
Аз, буки, веди…
На Руси в то время было мало грамотных людей. Учили ребят кое-где при церквах да иногда в богатых домах имели приглашённых учителей.
При Петре в городах и посадах стали открываться школы.
Назывались школы циферными. Изучали в них грамматику, арифметику и географию.
Открыли школу и в городе Серпухове, что на полпути между Москвой и Тулой. Приехал учитель.
Явился учитель в школу, ждёт учеников. Ждёт день, второй, третий – никто не идёт.
Собрался тогда учитель, стал ходить по домам, выяснять, в чём дело. Зашёл в один дом, вызвал хозяина, местного купца.
– Почему, – спрашивает, – сын в школу не ходит?