Птица солнца
Шрифт:
Неожиданно Салли задрожала и истерически зарыдала, а я, смертельно испуганный, держал ее в объятиях. Я не мог понять, что это было – случилось что-то таинственное и в высшей степени тревожное.
Когда всхлипывания Салли стихли, я мягко спросил:
– Что случилось, Сал? Зачем ты это сделала?
– Не знаю. Сначала у меня закружилась голова, потом все потемнело, в голове зашумело и… не знаю, Бен. Просто не знаю.
Прошло не менее двадцати минут, прежде чем Салли оправилась
– Через несколько минут взойдет луна, Сал. Не хочется спускаться в темноте. Давай подождем.
Мы сидели на краю утеса, прижавшись друг к другу, не ради тепла – воздух все еще был горячим, а скалы нагреты солнцем, – а потому, что оба еще не отошли от пережитого потрясения. Сначала из-за горизонта показалось серебряное зарево, потом большая яркая круглая луна поднялась над вершинами деревьев и залила землю мягким бледным светом.
Я посмотрел на Салли. Лицо ее в свете луны стало серебряно-серым, глаза обвело темными кругами, и смотрела она отчужденно и печально.
– Пойдем, Салли? – поторопил я.
– Еще минутку. Такая красота.
Я обернулся и взглянул на залитую лунным светом равнину. Африка многолика, переменчива, но я люблю ее всякую. Тут, перед нами, Африка предстала в самом очаровательном своем обличье. Мы молча любовались, захваченные зрелищем.
Неожиданно Салли пошевелилась, привстала.
– Готова? – спросил я, тоже вставая.
– Бен! – Сильно сжав мои пальцы, она дернула меня за руку. – Бен! Бен!
– Что, Сал? – Я испугался, что приступ повторится.
– Смотри, Бен, смотри! – Голос ее звенел от возбуждения. – Продолжая дергать меня за руку, другой рукой она указывала вниз, на равнину. – Смотри, Бен, вот он!
– Салли! – Я обхватил ее, пытаясь успокоить. – Спокойней, дорогая. Посиди спокойно.
– Не дури, Бен. Я совершенно спокойна. Только посмотри туда.
По-прежнему крепко обнимая ее, я посмотрел. И ничего не увидел.
– Ты не видишь его, Бен?
– Нет.
И тут, как лицо в рисунке-головоломке, он появился. Прямо перед нами, словно был тут всегда.
– Видишь? – Салли дрожала. – Скажи, что ты тоже видишь, Бен. Скажи, что я это не придумала.
– Да, – прошептал я, – да, мне кажется…
– Это Лунный город, Бен. Призрачный город бушменов… наш затерянный город, Бен. Это он…
Огромные смутные очертания. Я крепко зажмурился и снова открыл глаза. Город по-прежнему был перед нами.
Двойная стена вокруг тихой рощи, огромные симметричные линии на серебряной равнине, темные туманные контуры. Круги там, где стояли фаллические башни; некоторые закрыты
– Луна, – прошептал я. – Низкий угол. Высвечивает очертания фундаментов. Они настолько сровнены, что мы можем ходить по ним, жить прямо на них целый месяц! Света полной луны как раз достаточно, чтобы незаметные возвышения отбросили тени.
– Фотография!
– Да. С высоты в тридцать шесть тысяч футов свет падает тоже под достаточно низким углом и достаточно рассеян, чтобы дать нужный эффект.
– С небольшой высоты, вероятно, увидеть это невозможно, а вертолет высоко не поднимается, – предположила Салли.
– И тогда был полдень, – согласился я. – Солнце высоко, тени нет. Поэтому Лорен ничего не увидел с вертолета. – Все проще простого – а я растяпа. Вот вам так называемый гений! Должно быть, тест проводили тяп-ляп.
– Но ведь нет стен, Бен, нет башен, ничего нет. Только основания. Что же случилось с городом?
– Узнаем, Сал, – пообещал я. – А теперь давай отметим это место, пока оно снова не исчезло. – Я достал из рюкзака фонарик. – Одна вспышка – ко мне, две – от меня, три – двигайся влево, четыре – вправо; размахиваю фонариком – стой на месте. – Мы быстро согласовали простой код. – Я спущусь на равнину, а ты будешь сигналить. Вначале выведи меня на вершину большой башни, потом веди по периметру внешней стены. Нужно спешить: мы не знаем, сколько продлится эффект. Дай отбой, когда он прекратится.
Чуть больше часа я бегал по равнине в соответствии с указаниями Салли; наконец город начал расплываться и медленно исчез, луна приблизилась к зениту. Наверх, за Салли, я поднялся обнаженный по пояс: рубашку пришлось изорвать на тряпки, которые в качестве опознавательных знаков я привязывал к кустам и пучкам травы.
В лагере мы разожгли большой костер, и я достал бутылку «Глен Грант», чтобы отпраздновать событие. Мы были так возбуждены, нам столько предстояло обсудить, столькому удивиться, что спать мы не ложились очень долго.
Мы снова вернулись к эффекту освещения, сошлись на том, что в нем все дело, и с сожалением вспомнили, как близки были к разгадке в самый первый день, когда обсуждали действие лучей солнца под низким углом, в тот самый день, когда обнаружили раковину пресноводного моллюска. Мы поговорили и об этой раковине и ее значении.
– Снова клянусь, и пусть все боги будут свидетелями, что больше никогда не брошу предмет, имеющий силу научного доказательства, – поклялся я.
– Выпьем за это, – предложила Сал.