Птица
Шрифт:
– Андрюша! – я поднял голову. Из окна выглядывала моя мать. – Что ж ты стоишь? Я тебя целый день жду!
– Иду, мама, – я кивнул головой и зашел в подъезд.
В подъезде пахло плесенью, хлоркой и застарелой мочой. О, родной подъезд! Сколько портвейна было выпито здесь, сколько песен спето, сколько сказано таких важных тогда слов. На стене второго этажа я увидел посеревшую, выцарапанную пивной крышкой надпись «Льется песня».
Мы с Виталиком сидели после уроков в пионерской комнате. Виталик
– Слушай, Птица. А не сколотить ли нам джаз-банду?
– Тебе, Андрюх, слон на ухо наступил.
– Ну и что. Димон из «б» на гитаре неплохо шпарит, я слышал. Барабанщика найдем. А я могу… Во! Директором.
– Концерты устраивать?
– Ну да.
– Клево, валяй, – вяло сказал Виталик. – Но для группы это не самое главное. Самое главное – название.
– Да, это дело тонкое. Идеи есть?
– А что запариваться? Давай возьмем первую попавшуюся книгу, откроем наобум и ткнем в первое попавшееся слово.
– И это будет название?
– Ну.
– А вдруг это будет слово «похер»? Так и назовем группу?
– А что, зашибись. «Выступает группа "Похер"!». Зато лажать не страшно.
– Или наоборот: попадется «трансмиссия»?
– Тоже неплохо. Не просто миссия, а ТРАНС-миссия.
– Есть книги с собой?
Птица открыл свой рюкзак.
– Так, химия, физика, литература, дневник… Может, на полках что есть?
На полках, под слоем пыли, рядком стояли тома В.И. Ленина. Рядом валялась груда методичек, которую венчала какая-то толстая книга. Я взял ее в руки.
– Леонид Леонов, «Русский лес». Что за хрен с горы?
– Не знаю. Русский лес… Тоже название.
– Ну что, будем?
– Давай.
Я распахнул книгу где-то в середине, покрутил в воздухе указательным пальцем и ткнул им в страницу. Затем, не убирая пальца, подошел к Виталику.
– Льется песня…
– …на просто-о-о-ре, по краса-а-а-вице земле, – дурашливо громко запел Птица, взяв какой-то безумный аккорд. А потом опустил руку на гриф, заставив гитару смолкнуть, и в наступившей тишине произнес:
– Говно.
– Как и ожидалось. Ну ладно, подумаем еще.
– Кто тут у нас распелся посредине урока? – в пионерскую заглянула завуч. – Ну-ка быстро пошли отсюда.
Мама уже на пороге засуетилась, предлагая тапки, вымыть руки, звала на кухню, подбегала к окну, переживая, как бы дворовое хулиганье не поцарапало «джип», зажигала плиту, подогревая домашние «котлетки» и резала сомнительного вида вареную колбасу. Приготовленного ею ужина хватило бы на пятерых. Мне оставалось только вяло отбиваться от предложений «поесть еще этого салатика», слушать подробные рассказы о неуродившихся помидорах и тяжелой борьбе с проклятым маком, невесть
– Ну ма, я сам возьму, что мне надо.
– А ты не знаешь, какой у меня вкусный холодец. Маша, соседка, так сама до него не своя. Как в гости приходит, сразу холодец спрашивает. Вот и тебе надо попробовать.
– Ма, я не маленький, сам разберусь.
– А колбасу что не ешь? Свежая колбаса, вчера только брала. Это ж наша, тачанская, у вас в Москве поди одна химия, а у нас тут всё натуральное, из мяса.
– Ма, ну не ем я колбасу.
– Как это не ешь? Маленький был, так всё ел. И колбасы-то тогда не было. Очереди стояли, а теперь всего навалом, только денег ни у кого нет.
– Ма, а ты из наших пацанов никого не видишь?
– Ну как не вижу? Толика, дружка твоего, часто встречаю. Большой человек стал, начальник в милиции.
– Пухлый – мент? – я засмеялся, вспомнив историю с экспедицией на помойку. – А Виталик?
– Ой, про Виталика своего и не спрашивай. Заходил ко мне прошлой осенью сам не свой. На ногах еле стоит, весь в грязище, и всё: «Теть Тома, дай денег, теть Тома, дай денег». А я ему уж два раза давала – ни разу не вернул. А как отказала, как зверь стал. Орать начал что-то, в дверь ломиться, я еле захлопнуть успела.
Первый концерт получился почти случайно. Я курил на крыльце школы, а Птица с музыкантами репетировал в актовом зале. В такт басу и барабанам моя нога отстукивала ритм. Мимо школы проходил невысокий парень в косухе, из-под которой выглядывала майка с надписью «Sex Pistols», короткостриженый и с неестественно черной щетиной.
– Прикурить есть?
Я достал зажигалку и поднес к сигарете.
– А кто это там лабает? – парень слегка заикался.
– Мы лабаем.
– Панки?
– Ну, почти.
– А как называетесь?
– Не придумали еще.
– Песен пять будет отдроченных?
– Даже восемь.
– Флинт, – парень протянул руку. – «Необитаемый остров».
– О! Андрей.
Я не был на концертах «Острова», но слышал записи на замызганных кассетах. «НО» был лучшей рок-группой Тачанска. Они чаще выступали в областном центре и даже ездили играть по клубам в Москву. Мне тогда казалось, что еще чуть-чуть, и они встанут в один ряд с «Алисой», «ДДТ» и «Нау».
– Выступить хотите? У нас послезавтра концерт в Текстилях. Должен был «Шабаш» подъехать из области, но что-то обломилось. Пойдете на разогрев?
Я стоял, словно мне отвесили оплеуху, от которой минут пять звенит в ушах. Живой бог местного рок-н-ролла открывал для нас дверь в дивный мир музыки.
– Так что скажешь?
– К-к-конечно! Что от нас нужно?
– Послезавтра в пять в Текстили с инструментами на саундчек. И в афише что писать? «Без названия»?
Я всё еще не отошел от шока, и потому, позабыв посоветоваться с Птицей и ребятами, ляпнул наобум: