Птицелов
Шрифт:
— Эх, башковитый ты парень, а я вот запастись не додумался, — бросил Марвин, наспех сглатывая.
Мальчишка засопел, но ничего не ответил.
— Единый мне тебя послал! — горячо сказал Марвин, засовывая котомку за пазуху.
— И вас — мне, — робко проговорил мальчишка. Он всё так же сидел на снегу, прижимая руку к груди, но заметно повеселел. Марвин посмотрел на него сверху вниз.
— Это ты как же в капкан угодил, а?
— Да я это… споткнулся… И чувствую — вроде не коряга, а что, под снегом не видно, наклонился посмотреть, ну и…
— Понятно, — кивнул
Он двинулся вперёд; мальчишка, переваливаясь, будто медвежонок, двинулся за ним. Алое пятно, быстро расплывшееся по его повязке, кажется, в размерах не увеличивалось.
— А ты бы и сам мог из капкана выбраться, — сказал Марвин. — Кость-то не задело, рванулся бы посильнее — и на воле.
— Больно, — снова пожаловался пацан. — И боязно.
Марвин поморщился.
— Вот и подох бы тут как собака, раз боязно.
Мальчишка понуро замолчал. Марвин больше на него не оборачивался.
Поев и чуть отогревшись, он ощутил прилив сил — и крыл себя последними словами за то, что двое суток пёр вовсе не туда, куда следовало. Стоило ему забрать чуть западнее — и ещё вчера вышел бы к деревеньке, раскинувшейся в долине между лесом и холмами. Деревенька была небольшая, на дюжину дворов. Народ здесь оказался пугливый, и Марвин долго не мог найти никого, кто толком ответил бы ему, чья это земля и далеко ли королевские войска. Мальчишка всё это время таскался за ним — рана его явно оказалась не столь тяжела, как можно было подумать. «Эх, — вздохнул про себя Марвин, случайно уронив взгляд на его толстощёкую физиономию, — мне бы такое везение, не торчал бы я тут теперь».
В конце концов они добрались до единственного деревенского трактира. В Марвине с первого взгляда признали благородного мессера и окружили неуклюжей, но искренней заботой. Он наелся — теперь уже до отвала, — напился горячего вина и завалился спать, не особо думая о том, как и чем будет расплачиваться. Спасённый им мальчишка всё время крутился где-то поблизости — ближе к ночи, когда Марвин сомлел от усталости и выпитого вина, он, кажется, снимал с него сапоги. Марвин не возражал — сейчас стюард пришёлся ему весьма кстати. С этой мыслью он и уснул — и сон его был впервые столь крепким и спокойным с того дня, когда Лукас из Джейдри выехал против него на балендорском турнире…
Когда он открыл глаза, за окнами было бело — снег по-прежнему мёл. Увидев, что Марвин проснулся, мальчишка, клевавший носом в уголке, вскочил и заискивающе спросил, не угодно ли чего. Марвин взглянул на него с удивлением, сонно моргая.
— А ты почему тут?
— Так я, это… — смешался парнишка и умолк, потупив взгляд.
Марвин зевнул, вздохнул, потом сказал:
— Умыться принеси.
Мальчишку словно ветром сдуло. Похоже, на самочувствие он не жаловался. Марвин, впрочем, тоже.
Умывшись и размявшись, он вышел в обеденный зал трактира, где перед ним принялись немедленно кланяться
— Ты платил?
Тот помотал головой. Марвин хмыкнул.
— А чьи это земли, не скажешь, любезный? — осведомился он у трактирщика — вчера было как-то недосуг.
— Его благородия сэйра Аурида, мессер рыцарь.
— Ты откуда знаешь, что я рыцарь? — удивился Марвин.
— Так ведь, — трактирщик склонился до самого пола, — видно же, благородного мессера, знаете ли, издалека видно…
«Ясно, он будет счастлив, если я ничего тут не разгромлю и служанок его не перепорчу», — понял Марвин и сразу подобрел. Велев мальчишке распорядиться насчёт завтрака, он расположился посреди зала и продолжил допрос трактирщика. Начал, впрочем, издалека.
— А где сейчас сэйр Аурид?
— Да на войне, мессер рыцарь, как все…
— Понятно, — с нарочитой небрежностью протянул Марвин. — А с кем воюет? С соседями?
— Да нет, вы разве не знаете? Сейчас все воюют с королевной нашей, сестрой короля Артена. Такая бабища — что скала! Люди сказывают, пятерых рыцарей одной рукой в бараний рог скрутить может.
— Ага, и ещё у неё зубы, как у тролля, и пышет пламенем, а самые знающие говаривают, что-де испражняется серебром, — насмешливо сказал Марвин. — А далеко теперь войско твоего сэйра, не знаешь?
— Да недалече, ещё вчера от них гонцы приезжали за припасами. Уехали только быстро, спешили. На север вроде наш сэйр идёт.
— На север? — удивился Марвин. — Мы разве наступаем?
— Того знать не могу, — склонился трактирщик.
— Ну да, откуда тебе, деревенщине, — согласился Марвин и, подняв глаза, встретился взглядом с мальчишкой. Тот стоял чуть в стороне, ожидая новых приказов, и смотрел на него со странной смесью восторга, ужаса и мольбы. Марвин хлопнул ладонью по скамье рядом с собой. — Присядь-ка, парень! А ты, хозяин, тащи вина и две кружки. А то этот бедолага со мной вчера возился, а сам, должно быть, и горла не смочил.
— Я кушал, — поспешно сказал мальчишка. Марвин фыркнул.
— Ну ты ровно баба — кушал он! Ты ж на морозе тоже пару дней проторчал, тебе отогреться сейчас надо, иначе от простуды помрёшь. А эта смерть ещё глупее, чем в волчий капкан попасться. Кстати, — он повернулся к трактирщику, — кто у вас тут капканы на волков ставит?
Трактирщик быстро отвернулся, пробормотав что-то вроде «не могу знать». Марвин прищурился.
— Эй, мужик, а что глаза-то прячешь?
Трактирщик побелел и бухнулся на колени.
— Помилуйте… мессер рыцарь… виноват!
«Как просто их прищучить, олухов этих деревенских», — подумал Марвин, а вслух сурово спросил:
— Ты, что ли?
— Сын мой, — трактирщика била дрожь. — Он теперь в город поехал, на ярмарку… Времена сейчас голодные, сэйр Аурид гонцов всё шлёт и шлёт, а нам тоже есть надо…
— Волков едите, что ли?
— Да нет, шкурами промышляем.
— И что, хорошо греет волчья шкура?
— Да не как медвежья, мессер рыцарь, но медведей-то мы — ни-ни, мы знаем, это только господам нашим позволено…