Птицы
Шрифт:
Пять семейств.
Гоацины. 1 вид – Южная Америка.
Сорные куры, или большеноги. 12 видов в Австралии, Полинезии и Индонезии.
Древесные куры, или гокко. 36-47 видов в Центральной и Южной Америке.
Фазановые – фазаны, павлины, индюки, цесарки, куры, серые куропатки, перепела, улары, кеклики. 174 вида почти во всех странах мира.
Тетеревиные – тетерева, рябчики, глухари, белые и тундряные куропатки. 18 видов в северных областях Европы, Азии и Америки.
В СССР – 20 видов этого отряда (8 – тетеревиных, 12 – фазановых).
Ток!
Апрель. В борах, оврагах лежит еще снег. А на прогалах, в чернолесье – парная, теплая земля. Первые весенние цветы – голубые
Углубимся в северные, хвойные леса и, может быть, увидим где-нибудь на сосне большую черную птицу, очень странную на вид, краснобровую, бородатую.
…Глухарь шею вытянул. Насторожился. В испуге срывается и грузно летит над болотом. Сумрак леса скрывает его. А вокруг – сказочная быль. По земле мох и мох, сфагновый, торфяной. Клюква по мху, багульник и пушица. Чахлые сосенки нерешительно обступили трясину. Ели хмурые насупились неприветливо. Тревожно шуршат иглами сосны. Бурелом да гниль, пни да коряги.
Чавкает ржавая жижа. Кочки проваливаются. Гнилой мох взбаламученной трясины бурой стежкой устилает бледную седину кочкарника.
Уходим все дальше в лес, в самую глушь. Солнце садится за лесом. Тихо спустились сумерки. Почернело вокруг.
… И вдруг среди ночи, во мраке – щелчки какие-то, деревянного тембра пощелкиванье – «тк-тк-тк». Звуки странные…
Вот пауза, нету щелчков. Тихо вокруг.
Опять щелчки. Пощелкиванье ускоряется и – словно кто-то спичкой быстробыстро постучал по коробку – дробь. А за ней то, что охотники называют «скирканьем»: негромкое короткое скрежетание, звук точения ножа о брусок. Ждут его с замиранием любители одной из лучших охот мира. Ждут, чтобы под эту «песню» сделать два-три быстрых скачка (а лучше один большой!) — и замереть при последних звуках «точения».
В Западной Европе рябчики, почти, всюду, кроме Альп, истреблены. Самцы и самки разбиваются на пары еще с осени. Весной, когда его супруга насиживает, рябчик не прочь поухаживать за другой самкой. Насиживать не помогает, но, когда подросшие птенцы, научатся взлетать на деревья (на седьмой-десятый день), он присоединяется к выводку.
…Быстро светает. Серые тени кустов и деревьев тонут по пояс в сером тумане. Громко и совсем будто близко поет глухарь. Начальные звуки его песни: «Тк-тк-тк» – запев. Все чаще щелкает. Нарастает ритм, и вдруг слились глухариные синкопы в один недолгий скрип.
Так, скачками, то замирая на полушаге, то кидаясь вперед по бездорожью, ближе и ближе подходит охотник к дереву, на котором, распустив веером хвост и выгнув взъерошенную шею, поет опьяненная весной птица. Захлебываясь, без устали, без перерыва поет и поет древнюю песню лесных дебрей. Вдруг громкий выстрел, секундная пауза, треск ломаемых сучьев и глухое «ту-ттт!». Упала тяжелая птица. В сырой мох, едва видимый в предрассветной мгле, упала.
Все зори напролет каждую весну в необъятных наших лесах поют глухари. В страстном экстазе, в кульминации своих песнопений, называемых точением, глохнут на время, В эти скудные мгновения охотник должен подскочить на два-три шага к глухарю. И замереть, хоть и на одной ноге, прежде чем глухарь вновь «заскиркает». Когда не «скиркает», все слышит…
…Светло уже… Из леса вышли охотники на широкую, в блеклых тонах луговину. Пожухлая, прошлогодняя трава. Вышли и сразу скорее спрятались, из-за куста подглядывают. Когда подходили к поляне, лес наполняли загадочные звуки,
Там, в глубине луговины, какие-то черные небольшие фигурки на земле. Тетерева токуют! Много тетеревов: десяток, два, а может и больше. Одни самозабвенно бормочут, пригнув шеи к земле и распустив хвосты.
Другие выкрикивают «чу-фыы», подпрыгивая и хлопая крыльями. Иные, сойдясь во встречных прыжках, сшибаются грудями. Набухшие кровью брови алеют на черных птичьих головах, белые подхвостья сверкают в косых лучах солнца. В общем, ток в разгаре.
Затемно слетаются тетерева со всей округи на уединенные луговины, лесные болота, тихие поляны.
Солнце взойдет, а они еще поют и поют серенады пернатым дамам. Повздорят, порой и подерутся.
А где же те, ради кого затеяно это игрище? Где тетерки? Среди певцов их не видно. Они невдалеке, но и не рядом. Бурые, неяркие, неприметные на блеклых красках луга, не спеша прохаживаются метрах s 30 от крайних косачей. Постоят, опять лениво пойдут.
Скромно и будто бы равнодушно гуляют по краю токовища. Клюют что-то на земле. Это поощрение певцам. Вроде наших аплодисментов. Заметив поклев-аплодисмент, косачи токуют азартнее.
Охотники заранее строят на токах шалаши. Укрывшись в них с ночи, стреляют поутру тетеревов. А сейчас, когда светло, трудно к ним подобраться.
Можно было бы по лесу походить, рябчиков подманить, да запрещена теперь такая охота: рябчик моногамная птица, с одной самкой живет, о птенцах заботится. Весной, а местами и осенью, на умелый свист хорошего манка рябчик быстро прилетит. Сядет близко на сук или по земле подбежит, странно непугливый, неосторожный какой-то. Особенно и прятаться от него не надо: стреляют почти в упор. Промахнешься – снова можно манить, еще не раз прилетит, обманутый коварным зовом манка.
Глухарь, тетерев, рябчик – наши боровые птицы. По виду разные, но жизнь у них сходная. Весной токуют, каждый на свой лад. Кончится брачный сезон – самцы линяют, прячась по глухим местам. Самка в ямке под кустом высиживает от 4 до 15, но обычно 6-8 яиц. Рябчик-самец и спит и кормится недалеко от гнезда. Когда птенцы выведутся, тоже их не оставляет.
Тетеревят и глухарят водят только матери. Кормятся их дети первое время насекомыми. Пятидневные рябчики, недельные тетеревята, а глухари – десятидневные перепархивают невысоко над землей. Дней через пять-семь ночуют на деревьях. Месячные хорошо летают, даже глухарята. В сентябре молодые косачи, самцы тетеревов, живут уже без матери, но самочки еще при ней. Глухари собираются в небольшие стаи: самки с самками, петухи с петухами, – кормятся осенью на осинах листьями. Так и всю зиму держатся. У тетеревов стаи смешанные: косачи и тетерки.
Зимний корм тетеревов и рябчиков – почки и сережки ольхи, березы, осины, ивы, можжевеловые ягоды. Глухарей – хвоя сосен, пихт, кедров, реже елей. Ночуют в снегу. С дерева или прямо с лёта падают в сугроб, пройдут немного под снегом (тетерева иногда и много – 10 метров), притаятся и спят. В пургу и мороз сутками не вылезают из-под снега. Там ветра нет и теплее градусов на десять, чем на поверхности. Если после оттепели ударит сильный мороз и ледяная корка покроет снег над птицами, бывает, гибнут они, не сумев пробиться на волю.