Птицы

Торин Владимир

– Это очень похвально, молодой человек, – сказал джентльмен. – Вот бы и наши бездельники так же смотрели на вещи.

– Ну, Финнеас, ты не прав, – ответила женщина. – Детство есть детство. Занудными клерками они всегда успеют стать. Жизнь еще отнимет у них беспечность и радость от таких простых вещей, как катание на коньках. Пусть радуются, пока есть возможность.

Финч вдруг вспомнил, что совершенно не представляет, когда ему выходить: для флеппинов не было предусмотрено промежуточных станций.

– А вы не знаете, проспект Франдигорт будет скоро? – спросил

мальчик.

– О, милый, – женщина бросила взгляд в иллюминатор, – мы как раз на него выехали. Где вам нужно выходить?

– Я… я не знаю. Мне нужен дом номер пятьдесят семь.

– Это где-то в середине проспекта, – подсказал джентльмен. – Можно будет выйти через два квартала. Вы знаете, как дать нашему экипажнику знак остановить флеппин и выпустить вас?

Финч покраснел и покачал головой. Ему стало очень стыдно из-за того, что он не знает таких простых вещей.

– Рядом с вашим местом, у иллюминатора, висит цепочка. Когда нужно будет выйти, просто дерните за нее.

– Спасибо, – сказал Финч. – Вы очень добры.

– А как иначе? – удивилась дама.

К сожалению, Финч мог ей во всех подробностях описать, как бывает иначе.

Финч злился. Ему все никак не удавалось найти ни дом № 57, ни стекольную компанию «Тэррити».

«Проклятые вывески! И как среди них что-то отыскать?!»

С момента высадки из флеппина он прошел уже три квартала, даже перебрался на другую сторону улицы по задымленному пешеходному мосту над мостовой. Но результат оставался тем же. Он просто не мог найти нужное место.

И так Финч бродил по проспекту, вглядываясь в витрины и раздраженно фыркая. Попутно он становился все голоднее и оттого еще злее. Мальчик уже раздумывал над тем, чтобы зайти в какую-нибудь лавку и спросить дорогу, когда вдруг путь ему преградила высокая фигура.

Прямо перед ним стоял усатый констебль в темно-синей шинели и высоком шлеме с тесемкой под подбородком. Вокруг шеи полицейского был обмотан длинный черно-синий полосатый шарф. Констебль упирал руки в белых перчатках в бока, его лицо раскраснелось от холода, а взгляд был пристален и хмур.

– Вы попали в затруднительное положение, мистер? – спросил он.

Финч опешил. Он огляделся, выискивая упомянутого мистера, но так его и не обнаружил. Констебль смотрел прямо на него – уставился в упор и не моргал.

– Э-э-э… нет, – выдавил Финч и тут же попытался оправдаться: – Я ничего не сделал!

Мальчик покосился в одну сторону, затем в другую, пытаясь изобрести план побега, но хмурый усач явно не торопился хватать его за шиворот и волочь в «Фонарь констебля».

– Я вижу, мистер, – сказал он. – Мне показалось, что вы попали в затруднительное положение. Я могу вам помочь?

Это было очень странно. Чтобы полицейский хотел помочь?! Где это видано?! Да они же только мешать всячески пытаются, чуть ли не ограбить норовят, обвинить во всяком

разном или как минимум отчитать. И тут Финч вспомнил, что он не дома. Может, здесь другие полицейские? Которые, как бы невозможно это ни звучало, помогают или хотя бы пытаются помочь. Которым не все равно.

– Я ищу стекольную компанию «Тэррити», сэр, – признался Финч. – В адресной конторе мне сказали, что она находится на проспекте Франдигорт, дом номер пятьдесят семь, но я не могу ее найти.

– Это совсем близко, – сказал констебль и указал рукой вдоль улицы. – Вам нужно пройти до середины этого квартала. У них вывеска, собранная из стеклянных осколков.

– Э-э-э… благодарю, сэр.

– Удачного дня.

– И вам, сэр.

Констебль кивнул и пошагал дальше по улице, а Финч, все еще пребывая в смешанных чувствах и ощущая себя жертвой розыгрыша, поспешил в указанном направлении.

Вскоре он оказался у лесенки с витыми перилами, которая вела к двери под вывеской «Тэррити. Семейное стекольное дело». Надпись и впрямь была собрана из стеклянных осколков, в каждом из которых причудливо отражался свет горящих у входа фонарей.

Мальчик поднялся по ступенькам, дождался, когда автоматон откроет перед ним дверь, и вошел в лавку.

Все в помещении было выполнено в темно-красной гамме: панели на стенах, паркет и витрины из вишневого дерева, даже костюм приказчика за стойкой представлял собой клетчатую тройку в оттенках бордового.

На полках выстроившихся вдоль стен шкафов лежали круглые линзы различных цветов, размеров и степени прозрачности. Свет газовых ламп отражался от них, и яркие, веселые блики плясали на полу и потолке. Самый большой блик – словно пылающая в паркете дыра – исходил от автоматона. И только сейчас Финч заметил, что тот полностью сделан из стекла. Руки, ноги, шарниры, даже голова – буквально все было стеклянным! Мальчик увидел свое расплывающееся недоуменное отражение в полированном лице автоматона.

По лавке сновало несколько покупателей. При этом здесь не было никаких билетиков с номерами или вещателей, сообщающих, что «ваша очередь, слепые вы болваны, как раз подошла». Люди просто рассматривали витрины, о чем-то переговаривались, подходили к приказчику, тот доставал и упаковывал нужное или же заносил заказы в огромную книгу.

Улучив момент, когда приказчик освободится, Финч подошел. Он уже собирался сказать то, что придумал еще в трамвае по пути в Рривв, но так и замер с открытым ртом.

Приказчик выглядел весьма необычно. Кисти его рук были механическими, хотя он определенно являлся человеком. Финч никогда не встречал полулюдей-полуавтоматонов и даже не задумался о том, что вот так таращиться на чьи-то руки невежливо, какими бы странными они ни были.

– Кхм-кхм… – раздалось многозначительное покашливание.

Мальчик оторвал взгляд от рук приказчика и перевел его на круглое лицо с подкрученными рыжеватыми усиками и фигурно подвитыми бакенбардами.

– Мое почтение, – сказал приказчик. – Меня зовут Коллинз Тэррити, младший. Чем могу вам помочь?