Пульс
Шрифт:
Подушечками больших пальцев Гэвин водил по выпуклостям её груди.
– Хочешь, чтобы я продолжал тебя касаться? – с сосками, твердыми, как жемчужины, Эмили выгнулась, прижимаясь спиной к его груди. Она закусила губу, когда он укусил её плечо.
– Мы останемся прямо здесь? – спросила она. Ее внимание привлек пляж прямо перед ними, где группа шумных, очевидно надравшихся подростков сидела у костра. – Они же могут нас увидеть, Гэвин.
– Здесь наверху слишком темно. Они ничего не увидят, – прошептал он. Его низкий, первобытный голос вибрировал по её коже, в то время как он играл с её сосками. Слегка сжав их, лизнул за её ушком и стянул
Прохладный ночной воздух танцевал на обнаженной груди Эмили. Она старалась дышать, пыталась думать. Слова полностью покинули её голову.
– Теперь ответь на мой вопрос, – прошептал он, языком проводя вверх по шее. – Хочешь, чтобы я и дальше прикасался к тебе?
Она хотела его. Хотела отчаянно. От прикосновений, легких как перышко, все её естество напрягалось, пульсировало, умоляя получить хоть какую-то его часть в себя. Гэвин снова сжал её соски, отчего Эмили тихо застонала. Желание выиграло борьбу со смущением от возможности быть пойманными, с мыслями не позволить этому случиться. Пришло неожиданное осознание желаний своего тела, и щеки тут же вспыхнули.
– Да, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты продолжал касаться меня.
– Скажи, Эмили, где ты хочешь, чтобы я касался тебя, – приказал Гэвин, голосом лаская её имя.
– Моя киска, – ухитрилась произнести она.
– Прости. Я не расслышал. Можешь повторить? – тихо прорычал он, и его руки замерли на её ребрах.
Боже милостивый. Кончики его пальцев опаляли кожу, разжигая пламя глубоко внутри живота.
– Моя киска, – повторила она, силясь скрыть мольбу в голосе.
– Хочешь, чтобы я коснулся этой прелестной киски? – он вцепился большими пальцами в пояс её шорт, грубые нотки в голосе сталкивались с физической потребностью. – Это то, чего ты хочешь?
– Да, – простонала она, слегка приподнимая попу, когда он стягивал с бедер её шорты вместе с трусиками. Пальцами ног она отбросила их, одеяло полетело следом за ними прямо на пол. Сдерживать мольбы – к черту! Это было выше её. Она сделает все, о чем он попросит. – Господи, Гэвин, пожалуйста. Пожалуйста, коснись меня. – Ее слова были на вкус, как клубника в шоколаде, изумительно сладкие.
Одна его рука по-прежнему лежала на животе, другая раздвинула её ноги, и Гэвин не смог сдержать стон, услышав хныканье Эмили даже прежде, чем он прикоснулся к ней. Блять. Она сводила его с ума. Разрывала его на куски. Он хотел её широко раскрытой.
– Поставь ноги на подлокотники кресла.
С бешено стучавшим пульсом и наслаждаясь уже от предвкушения, Эмили сделала, как он просил. Он осторожно ввел в нее два пальца, и её голова откинулась назад, прижимаясь к его плечу, а руками Эмили инстинктивно прикрыла свое тело. Она напряглась, борясь со страхом быть обнаруженной. Тихо застонав, она впилась пальцами в его волосы, кошачья хватка усилилась, когда она задвигалась в ритм с его рукой. В унисон звуку набегающих волн в прохладном ночном воздухе и их набирающем темп дыхании Эмили безо всякого стыда все сильнее насаживалась на его пальцы. Её мышцы сжимались, затягивая всё глубже. Прижимаясь губами к её плечу, Гэвин убрал руку с её живота, проведя ею вверх по изгибам её груди, и остановился на шее. Он толкался глубже в её тепло. Дыхание Эмили оборвалось, когда он большим пальцем закружил по её влажному клитору, его тихие стоны и жадный поглощающий рот уносили её все дальше.
Потянул её за шею, пока пальцы медленно входили и выходили из неё, Гэвин повернул
– Убери ручки от моих волос и сожми для меня эту прелестную грудь, – простонал он, посасывая её губы.
Его голос, такой животный, такой похотливый, заставил её дрожать. Слова потрясающе кружили голову. Эмили отпустила его волосы и снова сделала, как он сказал. Взяв свои груди, Эмили на секунду сжала их, после чего потянула соски. Напряжение нарастало, нарастала и боль между ног. Она ловила каждую волну желания, приходящую с каждым толчком его пальцев. Тело содрогалось снова и снова, унося её выше и выше. Несмотря на то, что была близко, так близко, он был нужен ей внутри, и нужен прямо сейчас. Она не могла ждать.
Словно почувствовав, чего она хочет, Гэвин убрал пальцы, оставив её киску горячей и влажной от их игр. Она чувствовала протест, готовый вырваться из горла, но он утих, когда Гэвин, приподнимая её, подхватил под попу, второй рукой спуская шорты достаточно низко. И спустя долю секунды насадил её на себя. Эмили с шумом выдохнула, чувствуя, как головка его члена растягивает её влажную плоть, а приятное жжение практически довело её до оргазма. Её глаза расширились. Несмотря на шок от того, где они были, и его стоны и тяжелое дыхание, создавшие риск быть пойманными, она знала – это того стоит. Жаркий и сильный, он был никем иным, как настоящим, первобытным, сильным и всепоглощающим альфа-самцом. Он наполнял её. Предъявлял на неё свои права. Ломал и овладевал ею. Провел её по пути от женщины, которой она когда-то была, до той, кем она стала. Женщиной, созданной, чтобы быть с ним.
– Блять, – прохрипел Гэвин, его голос был натянут, как струна. Он вцепился пальцами в её бедра. Давление и потребность, что нарастали в течение всего дня, практически взорвались, когда Эмили опустилась на его пульсирующий член. Его мышцы напряглись и сжались. Он протянул пальцы, что прежде были в ней, к её рту:
– Попробуй себя для меня. Хочу, чтобы ты слизала свою сладость с моих пальцев.
И она сделала это. Она вылизывала каждый палец с такой отдачей, какой прежде не показывала. Восхищаясь ею, Гэвин ощутил головокружение, когда Эмили, сжав рукой его запястье, посасывала и вылизывала язычком его пальцы.
– Скажи, насколько хорошо ощущается моя киска, Гэвин. – просьба сорвалась с губ Эмили, когда она, выпустив изо рта его пальцы, уперлась руками в его колени. Она поднималась и опускалась, ускоряя темп. – Скажи мне.
Твою ж мать. Гэвин мог бы поклясться, что готов был потерять контроль прямо сейчас. Запустив одну руку в её волосы, другой он обхватил её талию, контролируя её яростные движения на своем члене.
– Ты ощущаешься так, словно меня окутали небеса. Гребаные небеса. – Так на самом деле и было. Мягкий бархат вокруг твердой стали. Её скользящее тепло, такое тесное, заставило яйца Гэвина подскочить практически в желудок. Он хотел излить в неё каждую каплю себя. Но он подождет.
Отчаянно желая, чтобы она всегда кончала первой, он скользнул рукой от волос к её клитору, лаская яростно и быстро. Блять. Эмили выдохнула, мышцы напряглись, сжимая и окутывая его так сильно, что он не был уверен, что сможет сдерживаться. Она спасла их обоих, когда, всем телом прижавшись к его груди, задвигалась в сексуальном, чувственном ритме. Только для и без того пылающих чувств Гэвина это было еще более разрушительно, так как теперь он ощущал её плоть во всей её полноте, чувствовал каждый ее внутренний изгиб, охвативших его член.