Пульт мертвеца
Шрифт:
— Эдамс! Прервите контакт!
Лишь спустя секунду я понял, что это прокричал я. Искаженное судорогой лицо Эдамса, внезапно напрягшееся тело — все это буквально вопило о том, что его жизнь в смертельной опасности. Я шагнул к нему…
И меня тут же остановила рука Айзенштадта.
— Доктор…
— Давайте обождем, что предпримут гремучники! — взволнованно воскликнул он. — Отпустят ли они его или нет.
Я в ужасе уставился на него.
— А если нет?
Его взгляд по-прежнему был прикован к Эдамсу.
— Нам необходимо выяснить, что значит для
И всё потому, что Эдамс был халлоа. Религиозный фанатик… почему бы им, в таком случае, не воспользоваться? Я до боли сжал зубы и снова повернулся к Искателям. Состояние Эдамса быстро ухудшалось, приближаясь к критическому.
— Гремучник! — заорал я. — Ты убиваешь его! Отпусти его!
Секунды тянулись, как часы, но ничего не происходило. Потом ощущение чужого присутствия внезапно покинуло и Загору, и Эдамса. Загора сразу как-то обмякла, с трудом дыша, её губы вяло шевелились…
А Эдамс без чувств упал на пол.
Врач из команды Айзенштадта был молодой и проворный и, в отличие от большинства тех, которых мне доводилось знать, не только не скрывал, но, казалось, даже готов был выставить напоказ недостатки в своей профессиональной компетентности.
— Если говорить начистоту, — произнес он, качая головой, — я не могу сказать вам, что с ним приключилось.
Айзенштадт вспыхнул.
— И, следовательно, ничего не можете сделать?
— Отнюдь, — засуетился врач, смущенный явным недовольством босса. — Я не знаю, что произошло, но это не значит, что я не могу лечить. — Он склонился над своим дисплеем. — Вот этот, например, — он обнаруживает слабые сердечные сокращения — мы уже снимаем этот симптом. — Он перешел к другому дисплею. — Сердечная травма. Вероятно, потребуется замена некоторых мышц сердца или их восстановление, но на данный момент его состояние стабильно. То же самое и с другими перенесенными им недугами.
Айзенштадт кивнул.
— А что с женщиной?
Врач пожал плечами.
— Небольшая сердечная травма в результате стресса, небольшие поражения нервной системы. Хотя особой опасности нет.
— Почему нет? Потому что она моложе?
— Большей частью, поэтому, — согласился врач. — Но, кроме того, мистер Эдамс имеет особую предрасположенность к сердечным заболеваниям, обусловленную… в общем, семена упали на благодатную почву.
— То есть, вы хотите сказать, что уже имелись какие-то достаточно серьезные причины, а данный стресс лишь приблизил кризис? — осведомился Айзенштадт.
— Именно.
Я почувствовал, что врачу очень хотелось бы узнать от Айзенштадта, что это за стресс.
— Скажите, а в случае, если такому стрессу будет подвергнут абсолютно здоровый нормальный человек, сможет ли он перенести нагрузку без последствий? — спросил Айзенштадт, игнорируя любознательность эскулапа. Последний сморщил лоб.
— Вряд ли я могу это утверждать, доктор. На основании лишь двух случаев трудно составить объективную картину. В такой же степени можно утверждать, что у мисс Загоры от природы большая сопротивляемость подобным воздействиям.
Айзенштадт
— Ладно, — медленно произнес он. — После того, как мы собственными глазами увидели, какие последствия может иметь такого рода стресс… можно ли будет в будущем каким-то образом предупредить такое разрушительное его воздействие на других людей?
Врач пожал плечами.
— Если результаты стресса останутся без изменений, то несомненно. И опять я вынужден предостеречь вас, что, пронаблюдав эти два случая, я не могу гарантировать, что кто-нибудь следующий станет проявлять совершенно иные симптомы.
Губы Айзенштадта искривились.
— Мне кажется, что именно над этим нам еще предстоит попыхтеть. Когда можно будет побеседовать с мисс Загорой?
Врач нажал на кнопку, вызывая информацию на дисплей.
— Дайте ей еще пять минут, — произнес он. — Отсутствие угрозы для жизни не означает, что эта травма — пустяк. Кроме того, чем больше времени вы дадите нам, чтобы вывести из неё все профилактические препараты, а также те, которые облегчают диагностику, тем легче с ней вам будет общаться.
— Благодарю вас, — кивнул Айзенштадт.
Мы вышли из этого помещения. Каландра, как обычно, в сопровождении двух лиц из службы безопасности ожидала нас в холле. Даже не удостоив её взглядом, Айзенштадт взял её за руку и повел нас обоих куда-то вниз, как оказалось вскоре, в пустой зал для совещаний.
— Ждите снаружи, — коротко приказал он двум сопровождавшим Каландру. Пропустив нас вперед, он запер двери.
С минуту он просто глядел на нас, и на его лице сменилась целая палитра эмоций, зачастую взаимоисключающих.
— Ну, что скажете? — наконец, мрачновато спросил он. — Давайте послушаем ваши мнения.
Не «ваши рапорты», а «ваши мнения», — отметил я. Мнения, воплощающие всю сомнительную субъективность наших талантов. И все же он спросил, и даже этот его раздраженный, замешанный на недоверии и скептицизме интерес был уже шагом вперёд.
— И Эдамс, и Загора находились в контакте с сотней или больше гремучников, — заговорил я. — Так что практически ни о каких совпадениях и ошибках говорить не приходится.
Он хмыкнул.
— Как бы страстно я ни желал, чтобы все выглядело по-другому, я, тем не менее, вынужден согласиться. Предполагая, разумеется, что ваша группа исследователей всё же сумеет отыскать мертвый гремучник, тем более, что направление поисков они нам указали. Так. Гремучники — живые и разумные существа, и они, действительно, могут отделяться от своих тел. Что вы можете сказать по этому поводу?
Я сделал Каландре знак заговорить первой.
— Прежде всего, мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что они обладают высокой степенью интеллекта, — медленно начала она, сосредоточенно вспоминая ход событий, её лоб покрыли морщины. — Мне кажется, они довольно долго изучали нас. Это началось, по меньшей мере, с тех пор, как здесь оказались приверженцы Божественного Нимба, а, может быть, когда здесь появились первые колонисты, прибывшие на Солитэр.