Пуля для певца
Шрифт:
Потом он сел в «Форд» и уехал.
Выезжая обратно на Петроградскую, Палач усмехнулся и произнес фразу из фильма «Свой среди чужих»:
— Это нужно одному.
Помолчав, он добавил:
— Козлы.
Тут Палачу на глаза попалась афиша, на которой красивый Роман Меньшиков держал в руке золотой микрофон, и он сказал:
— А ты, урод, будешь следующим.
Глава 6
КРЫЛЬЯ ДЛЯ УБИЙЦЫ
Утром, едва проснувшись, Роман тут же вспомнил о том, что прошлым вечером тщетно пытался разыскать своего бессменного
Две чашки кофе привели Романа в бодрое и дееспособное состояние, но сытости не прибавили, потому что в холодильнике было пусто, а куском черного хлеба, пролежавшего в хлебнице две недели, можно было колоть орехи.
После более чем скромного завтрака Роман на всякий случай позвонил Боровику, но тот про Шапиро ничего не знал и вообще находился в состоянии некоторой депрессии по случаю вчерашнего злоупотребления с бывшими сослуживцами, посетившими его убогий приют с портфелем, набитым бутылками коньяка.
Тогда Роман решил просто прокатиться по городу, посмотреть, не изменилось ли что-нибудь за время его экспедиции в Африку. Выйдя на улицу, он надел черные очки, сел в свою «Вольво-860» и чинно выехал из двора, едва не зацепив мусорный бак, который стоял в подворотне, загораживая проезд. На Петропавловке грохнула пушка, солнце стояло в зените, и день выдался жаркий, хотя до африканского зноя, к которому Роман уже успел привыкнуть, было далеко.
Выехав на Исаакиевскую площадь, Роман повернул направо и через минуту оказался у начала Невского проспекта. Снова повернув направо, он пропустил переходившую через дорогу пожилую женщину в соломенной шляпке с темно-синей лентой и поехал в сторону площади Восстания.
— Ну где же ты, сын Израиля? — раздраженно пробурчал Роман, в очередной раз безрезультатно набрав номер Шапиро. — Может быть, отправился, как это у вас там принято, сорок лет бродить по пустыне? Например, с моими денежками…
Роман хмыкнул и помотал головой.
Шапиро, конечно же, не ангел и даже хуже, но Роман не мог поверить в то, что его вечный и бессменный директор, набив чемодан украденными долларами, пытается скрыться в какой-нибудь далекой стране. Например, в Гондурасе.
Мысль о Гондурасе развеселила Романа, и он, ухмыльнувшись, осторожно повернул на узкую улицу Рубинштейна, где располагалась контора Шапиро. Остановившись у входа в контору, Роман вышел из машины и, подойдя к большой железной двери, нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь открылась, и на пороге показался охранник Валера, который держал в руке открытую банку пива.
— Какие люди, какие звезды! — приветствовал он Романа. — А никого нету.
— То есть как никого? — удивился Роман.
— А так — никого. Все в отпуске.
— В отпуске? — Роман озадаченно посмотрел на охранника. — В каком еще отпуске?
— Ну… В обычном. Шапиро всех отпустил до двадцатого
— А когда это было?
Охранник наморщил лоб.
— Когда? Сегодня десятое, значит, примерно первого.
— Первого… — Роман прикинул в уме: первого они с Лизой уже четыре дня как наслаждались экваториальной жарой.
Странно.
Шапиро, отправив Романа и Лизу на отдых, вместо того чтобы в поте лица зарабатывать деньги на только что записанном альбоме, распускает всех своих подчиненных и исчезает в неизвестном направлении.
Весьма странно.
— И что, Шапиро вот так просто отправил всех в отпуск?
— Ага, — кивнул охранник, дохнув на Романа пивом, — позвонил и сказал, чтобы Белишкин выдал отпускные и разогнал всех.
— И тут теперь только охранники?
— Ну да, — улыбнулся Валера, — сидим, пиво пьем, телевизор смотрим.
— Та-ак… А что он сказал насчет того, когда вернется?
— Ничего не сказал. Наверное, двадцатого и вернется, вместе с остальными.
— Ладно, если появится раньше, пусть позвонит мне.
Роман кивнул охраннику Валере и пошел к машине.
Сев за руль, он опустил стекло и закурил.
Что за дела такие творятся на белом свете?
— Ну и черт с ним, — решительно произнес Роман, — диски продаются, и слава богу. А я тогда позвоню Лизе и позову ее на… на рандеву.
Мысль о Лизе привела Романа в отличное настроение, и он, схватив трубку, быстро набрал ее номер.
— Это Елизавета Леонидовна Трубецкая? — официальным голосом поинтересовался он, когда Лиза сняла трубку.
— Нет, это Патриция Авроровна Бендер-Задунайская, — ответила Лиза.
— Простите, я ошибся, — любезно сказал Роман.
— Нет уж, не прощу, — возразила Лиза. — Разбудил меня на самом интересном месте и теперь думает отделаться каким-то жалким «простите»!
— Разбудил? А сколько сейчас времени, знаешь?
— Это не важно. Важно только то, что мы с Индианой Джонсом добрались до заветного сундучка, а тут ты со своим дурацким звонком. Весь кайф поломал! Представляешь, сколько там денег было?
— А может, и не денег, — ответил Роман, — может быть, этот сундучок был шкатулкой Пандоры. Вы бы его открыли, а там все ужасы и несчастья мира. Вот так сюрпризик был бы!
— И все ты врешь! — Лиза зевнула. — Ладно уж, разбудил, так говори, что тебе надобно, старче.
— Старче? — возмутился Роман. — Уж всяко помоложе, чем твой Индиана Джонс.
— Зато у него такая шляпа! — мечтательно произнесла Лиза.
— Шляпа? — Роман задумался. — Интересно, что бы это значило по Фрейду?
— Действительно, — Лиза зевнула еще раз. — По Фрейду и еще по девице Ленорман.
— А это еще что за еврейка?
— Это не еврейка, а вовсе даже француженка. Ты со своим Шапиро вовсе сбрендил. На каждом углу евреи мерещатся. Ты случайно у фонарного столба отчество не спрашивал?
— Нет, не спрашивал. Отстань от меня со своими евреями. Мне Шапиро за глаза хватает. Он, между прочим, как сквозь землю провалился, нигде его нет и ни один телефон не отвечает. Скажи лучше, мы с тобой поедем наслаждаться видами пригорода?
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
— Ну-у-у… Хорошо, поедем.