Пуля Дум-дум
Шрифт:
– А что с Эдди? – спросил он. У него оказался к тому же богатый, звучный, в точности церковный тембр голоса.
– Эдди – мой приятель, – нагло сказал я, – хотелось узнать, все ли у него в порядке со здоровьем. Священник?
С минуту он внимательно изучал меня, потом уголки его рта искривились в кислой гримасе.
– Вы полицейский, не так ли? – тявкнул он. – Я всегда за милю могу распознать копа. Почему вы, ублюдки, не можете оставить меня в покое? Я оттрубил свой срок, и баста. Теперь я свободный гражданин. Вы не имеете права цепляться ко мне.
У
Джоунз тяжело опустился на кушетку. Он вытащил из кармана шелкового халата сигару и принялся осторожно снимать с нее целлофановую обертку.
– Повторяю, вы не имеете права приходить сюда и тревожить меня, Уилер, – начал он, и мне пришлось напрячь внимание, потому что говорил он таким тоном, будто объявлял о запланированном на следующую неделю воскресном школьном пикнике. – У вас ничего нет на меня – я вам уже говорил. Вы зря тратите время, приятель. Оставьте меня в покое!
– Рассматривайте мое появление как визит вежливости, Священник, – небрежно сказал я. – Мне казалось, вам будет интересно узнать, что случилось с вашим старым другом, Эдди Мораном, прошлой ночью.
Секунду-другую он сосредоточенно раскуривал сигару.
– Эдди? – хмыкнул он. – Зачем мне волноваться за парня, которого я не видел много лет?
– Наверное, я ошибся. Извините, что отнял у вас время, Священник.
Я уже почти дошел до двери, когда он произнес нараспев:
– А что случилось с Эдди?
– Вероятно, чистое совпадение, – ответил я, повернувшись к нему. – Дело в том, что его убили прошлой ночью – в гараже вашего старого дома.
– Вернитесь и присядьте, – приказал он.
– Эй, Священник, – вмешалась девушка, скорчив ему рожицу, – почему ты не приготовишь нам выпить?
– Ступай и приготовь себе сама, – осадил он ее. – Захвати с собой в спальню бутылку. Пей сколько влезет. Мы с этим парнем должны кое о чем потолковать.
Она неохотно поднялась и поплелась к бару – ее ягодицы лениво раскачивались под халатом, едва прикрывшим их, – взяла бутылку, стакан и, бросив на Священника холодный взгляд, скрылась в спальне.
– Вот это мне нравится, – заявил самодовольно Священник, когда дверь за ней закрылась. – Есть деньги – и такая штучка делает все, что ей велят. Имейте в виду, стоит она не дешево, но знает, как себя преподнести. Поэтому нам приходится платить за свои удовольствия – в этом нет ничего удивительного. Конечно она всего лишь шлюха, питающая слабость к выпивке. Да и ощущение новизны уже начинает стираться. – Он покрутил сигару между пальцами. – Итак, что вы говорите насчет Эдди?
– У Эдди большие неприятности, – сообщил я. – Кто-то хорошенько над ним поработал.
– Вы сказали, что его убили. – Священник внимательно разглядывал меня.
– Пуля не правильной формы попала в горло. – Я выждал пару секунд. – Вот уж никогда не думал, что человек может так сильно истечь кровью.
– Линдстром! – вдруг
О Господи! – Накаленная докрасна ненависть начала пузырями покрывать его безмятежную маску и изменила звучный лоск голоса, превратив его в примитивное рычание. С тех пор как я попал в эту комнату, передо мной впервые обнажилась истинная сущность сидящего передо мной человека.
– Что вы сказали? – переспросил я.
– Ничего существенного. – Благопристойная маска и спокойствие голоса снова вернулись к нему. – Паршивый способ, и все тут.
– Пожалуй, – согласился я, понимая, что больше мне ничего не удастся из него вытянуть. – Но теперь у вас опять та же проблема, которую вы сами себе сотворили тридцать лет назад.
Он с подозрением зыркнул на меня:
– Вы о чем?
– О деньгах, которые вы спрятали, – ответил я. – Деньги, которые искали и не смогли найти. Вам известно, где они находятся, – кроме вас, этого никто не знает. И в этом заключается ваша проблема. Как вы собираетесь возвращать свой припрятанный капитал?
Джоунз невозмутимо уставился на меня.
– О каких деньгах идет речь? – спросил он, стараясь казаться наивным. – Это всего лишь газетные сплетни. – Он покачал головой. – Поверьте, никаких денег нет. Как бы мне хотелось, чтобы они были! Часть из них я бы пустил в ход прямо сейчас.
– Вам многое пришлось пережить за долгие тридцать лет, – сказал я. – И первое, что вы делаете, оказавшись на свободе, – возвращаетесь в Пайн-Сити и пытаетесь выкупить назад свой старый дом. Только нынешний владелец ни за какие деньги продавать его не хочет. У вас не остается выбора, и вы решаетесь вломиться в дом. Было бы очень рискованно появляться там самому: если бы вас увидели, тайна была бы раскрыта. За годы вынужденного отсутствия вы потеряли связь с талантами, занимающимися подобными деликатными операциями, поэтому лучшее и единственное, что вы могли сделать, – призвать на помощь кого-нибудь из своих старых корешей, к примеру Эдди Морана.
– Вы спятили, лейтенант. – Он презрительно замотал головой. – Как я уже говорил, это не правда, это всего лишь ваша галлюцинация.
– Если хотите, мы можем прямо сейчас отправиться в морг, и я вам покажу галлюцинацию, от которой вас стошнит, – огрызнулся я.
– Может, у бедняги Эдди были свои собственные галлюцинации? – предположил Джоунз. – Он отправился в погоню за ними и погиб?
– Кому понадобилось использовать пулю со смещенным центром тяжести, чтобы убить человека, который гонится за галлюцинацией, а?
Послышался легкий скрежет ключа в замке, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда высокий, худощавый парень вошел в номер. Он держал в руке портфель, имел болезненный цвет лица, а его пристальный взгляд из-под очков выдавал живой, изворотливый ум. На нем был дорогой костюм. Заметив, что мы оба наблюдаем за ним, он резко остановился, на лбу беспокойно запульсировал нервный тик.
– Мой сын, – объяснил Священник. – Зигмунд, это лейтенант – как вас там, полицейский?
– Уилер, – представился я.