Пуля-Квант

Бобл Алексей

Когда я огибал бездыханное тело Вивисектора, все время было ощущение, что сейчас меня схватят за но­гу или за руку, как в глупом фильме ужасов, только му­зыки зловещей не хватало. Поверим Химику — смесь в шприцах завалит и слона. Значит, это существо я вы­рубил, хладнокровно все сделал, злость помогла и же­лание выбраться из западни. Только не знаю, убил ли Вивисектора, поднимется ли он?.. Лучше буду думать, что он сдох…

Вот и лаз. Я посветил в дыру. Лежащий внизу Химик не шевелился.

Я попытался сползти по перекладинам — и не смог. Нога

болела невыносимо, руки дрожали, в теле была слабость. Черт, ну почему вот так — не могу спустить­ся, а ведь всего-то несколько ступенек… Может, в Хи­мика этим ежом швырнуть? Нет, нельзя, я ведь поня­тия не имею, какие у них свойства.

Я свесил руку в дыру, раскачал и отпустил фонарь. Снизу донесся приглушенный звук удара, луч метнулся по стенам, фонарь моргнул пару раз и отрубился.

Здорово. Приехали.

Раздался стон.

Я зажмурился, чтобы быстрее привыкнуть к темно­те. Открыл глаза, поморгал. Костюм слабо фосфорес­цировал.

— Химик! — прошептал я. Внутреннее чутье под­сказывало, что орать сейчас не стоит. — Химик!

Снова стон. Шорох. Глаза уловили движение в тем­ноте. Брякнула стремянка, и я увидел растрепанную ше­велюру под собой.

Глава 7

 СВОБОДА

Я боялся пошевелиться. Химик оставил фонарь рядом с лазом, но и к нему тянуться не было желания. Яр­кий луч уперся в кусты, в десятке метров за которыми высились деревья.

— Химик, тут какие-то шары с колючками кру­гом, — тихо сказал я, едва сдерживая радость. Он оч­нулся, теперь я не один! — Их даже кабаны боятся, не нападают на меня.

А кабанов-то по-прежнему не слышно… Хотя они где-то неподалеку, это я точно знал, но не движутся и не пытаются атаковать. Во всяком случае — пока.

Я посторонился, позволяя Химику выбраться, но он лишь высунулся по пояс, огляделся и полез обратно.

Снизу донеслись шорохи, сдавленное ругательство, шелест, потом там зажегся фонарь, и вскоре Химик по­казался опять. Я по-прежнему лежал возле лаза — от напряжения заломило спину, и сразу усилилась боль в сломанной ноге.

Сталкер посветил на меня. Видимо, заметив, как я гримасничаю, аккуратно положил фонарь и прижал па­лец к губам: молчи. Я слабо кивнул. На корточках по­добравшись к Вивисектору, насколько позволяли ано­малии, сталкер уставился на него. Я увидел, как сжа­лись кулаки Химика, потом он отчетливо скрипнул зубами. Несколько секунд разглядывал неподвижное те­ло, наконец выпрямился, сделал мне знак оставаться на месте и скрылся в сарае.

А если он меня кинул?.. Да нет, Химик не похож на сволочного типа, на каких-нибудь мародеров, про кото­рых я слыхал пару рассказов в лагере на Янтаре.

Янтарь… Где-то совсем рядом. Нужно туда. После эва­куации там осталась только группа Григоровича. А если и его вывезли? Пусто в лагере, мутанты рыскают? Ведь колючку и сигнализацию обесточили наверняка… Мин­ные поля оставили, но надолго ли их хватит… А может, и надолго.

Живность, то есть мутанты, в Зоне ведет се­бя как обычное зверье. Того, что ее пугает, будет сто­рониться. Так что? Главное — проникнуть в лагерь, в убежище или капонир, где можно пересидеть какое-то время…

Я повернул голову, немного сдвинулся. Свет проби­вался сквозь щели между досками хибары. Не разо­брать, что это, — то ли сарай, то ли хлев.

Несколько раз внутри мелькала тень, свет в щелях мигал. Наверное, Химик внутри рыскает, что-то ищет. И тишина.

Тишина и темнота сильно действовали на нервы. Я покрутил головой, и взгляд поймал несколько крас­ных светящихся точек. А вот и наши друзья — кабаны. Застыли тише воды ниже травы. А ежи? С трудом уда­лось разглядеть один, он шевелился, на поверхности вспухали и опадали бугры. Словно кто-то насадил рези­новый мячик на палец и тычет в него изнутри.

Я снова взглянул туда, где только что были каба­ны, — точки исчезли, зато из темноты донесся шелест. Всё, ушли? Бросили добычу? Странно…

Я вытер испарину со лба. Надо ползти к сараю, не могу больше лежать посреди поляны. Мертвец рядом, кабаны, ежи эти, аномалии, наверняка еще какие-то твари… Так свихнуться недолго, лучше поближе к Хи­мику, с ним безопаснее. Фонарь не стал брать — лиш­ние усилия и потеря времени.

Адреналин растворился в крови, холод пробирал до костей, я не мог сдержать дрожь. Зубы стучали, руки и плечи тряслись, будто у меня болезнь Паркинсона. И нога ныла невыносимо. Я долго полз, при каждом движении стискивал зубы. Искусав губы в кровь, доб­рался до сарая, подтянулся на руках в дверной проем, поднял голову — ив лоб ткнулся ствол штурмовой вин­товки.

Химик пару секунд рассматривал меня, потом убрал винтовку за спину, повернулся и шагнул к верстаку в глубине помещения.

Я огляделся: не слишком просторно, дощатые стены, утрамбованный земляной пол, в углу расчехленный на­половину рюкзак Пригоршни, торчит хромированная сек­ция ГСК, похожая на перевернутую кастрюлю. Я вздрог­нул — меня эта штука, изобретенная Григоровичем, те­перь как злой рок везде будет преследовать?.. На верстаке под стеной стояли банки, бутылки, валялись промасленные тряпки, рядом стоял табурет с керосино­вой лампой на железном поддоне. На стенах развешан инструмент. Сарай-склад. Куча всякого барахла, рухля­ди. Видимо, сюда тащили любую полезную вещь, кото­рая сгодится… для чего? Помещение необжитое, боль­ше напоминает мастерскую.

Химик подхватил лампу и пошел в дальний угол, где высились стеллажи, сколоченные из деревянных брусь­ев, а рядом к стене были прибиты широкие полки, за­валенные каким-то хламом. Под ними стоял несгорае­мый шкаф. Сталкер взял со стеллажа нож, блеснуло обоюдоострое лезвие — я такие видел у военсталов, до­бротное холодное оружие, очень опасное для врага, ес­ли умеешь с ним обращаться.

Химик присел перед шкафом, посветил на петли. Не­довольно покачал головой, встал, потянулся к стеллажу за небольшим аэрозольным баллончиком.