Пуля
Шрифт:
– И тебе добрый вечер, Макс, - огрызнулась я, и в моем голосе тоже не слышалось особой радости. Это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Я все еще огрызалась, если со мной так грубо разговаривали. Если я еще могла раздражаться по столь ничтожному поводу, значит, мир еще не рухнул в тартарары просто потому, что Мать Всея Тьмы по-прежнему живее всех живых.
– Виви проснулась от собственного крика. Она вопила, что темнота пытается ее съесть. И заставила меня позвонить вам, Анита, сказав, что ты и Жан-Клод знаете, что с ней происходит. Вы знаете? Я имею в виду - что с ней?
– сейчас его голос звучал неуверенно.
– Да, я знаю, что случилось, хотя, когда Вивиана успокоится, мне бы очень хотелось услышать от нее все подробности ее сна.
– Это должна быть какая-то другая темнота, Анита. Вы сказали мне, что Мать Всей Тьмы мертва. Ты сказала, что чувствовала, как она умерла, когда ее тело взорвали.
Теперь он разозлился; лучше злиться на меня, затмевая беспокойство о жене. Лучше обвинять меня, чем признаться самому себе, что ты боишься.
– Я сказал то, во что я тогда верила, Макс. Сегодня был первый визит Милой Мамочки с момента взрыва. Поверьте мне, не только у Вивианы выдалась тяжелая ночка.
– Прошел почти год, Анита. Почему именно сейчас? Как?
– он тихо выругался и добавил: - А что сегодня случилось с тобой, Анита?
Я повернула голову на пару дюймов, чтобы посмотреть в лицо Жан-Клода. Мы все еще лежали живой кучей на кровати, покрытые толстым слоем жидкости, которая образовалась из-за слишком быстрой смены облика Никки, подсыхающей на нашей коже и волосах. "И что тут сказать?", - подумала я.
– Скажи ему правду, - шепнул Жан-Клод в моей голове.
– Он является нашим союзником.
Я пересказала Максу сокращенный вариант произошедшего. Тем временем Жан-Клод приказал остальным пойти смыть с себя эту дрянь, пока она не присохла. Большинство мужчин посматривали на меня, чтобы увидеть, хочу ли я, чтобы они ушли. Честно говоря, мне требовалась рука, за которую можно подержаться. Жан-Клод сидел рядом со мной, когда я говорила с одним из самых сильных наших союзников, а мужчины, которые мне были нужны больше всего, сидели со мной на испорченных шелковых простынях вокруг нас, не подчинившись Жан-Клоду. Я не знала, что с этим делать, но я совершенно точно почувствовала себя лучше в окружении Натаниэля, Дамиана и Мики. Джейсон ушел помыться и проверить, как там Джей-Джей, и это было правильно. Кардинал пыталась заставить Дамиана уйти, но он хотел узнать, что мы собираемся делать с Милой Мамочкой и Советом. Он был вампиром, а значит, ему нужно было все знать прежде, чем погрузиться в дневной сон. Кардинал была женщиной, а значит, ей хотелось как можно быстрее увести своего парня подальше от меня.
Ричард поцеловал меня в лоб и прошептал:
– Я приведу себя в порядок, а ты пока занимайся вампирской политикой.
Я хотела поговорить с ним, хотя я все еще висела на телефоне, описывая Максу, насколько глубокое то дерьмо, в которое мы влипли. Вот так попрощаться с ним после всего, что было, казалось мне неправильным. И не только мне. Жан-Клод выбрался из постели, чтобы провести Ричарда к двери. Мика поцеловал меня в щеку и пошел за ними. Вот это уже меня удивило. Жан-Клод, возможно, получить прощальные объятия, но
– Ублюдочная тварь, - сказал Макс, когда я закончила перечень бедствий.
– Я сказала то же самое.
– Виви настояла, чтобы все, кто собирался в Сент-Луис, вылетели пораньше. Виктор, Цинрик и остальные уже в воздухе и направляются к вам.
– Макс, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но мы должны зажарить рыбку покрупнее, чем эта сделка между твоими людьми и Жан-Клодом.
– Виви сказала, что единственный способ победить Тьму - это еще один Мастер Тигров, новый Отец Дня.
– Я высоко ценю такое доверие к Жан-Клоду, но тигр не является его зверем зова, а единственный вампир, способный оставаться живым и днем, не является ничьим Мастером.
– Твой слуга-вампир, Дамиан, верно? Это он - неспящий?
– Да.
– А кто сделал его таким? Не хочу обидеть вашего Мастера города, но это был не Жан-Клод. Это ты сделала слабого вампира способным на то, что является одной из самых больших редкостей среди нас, кровопийц.
– Да, но...
– Мы не посылаем наших ребят Жан-Клоду, Анита. Мы отправляем их тебе. Хотя Огги из Чикаго говорит, что надо послать ему кого-то из наших женщин, потому что, может быть, он унаследует твою способность призывать тигров так же, как ты унаследовала его способность призывать волков.
– Что-что?
– перепросила я.
На том конце провода был какой-то посторонний шум. Послышался шорох и голос Макса: "Ты точно хочешь сделать это, Виви?"
Через минуту Чанг-Виви Клана Белого тигра взяла трубку, так что, думаю, она была уверена в том, что делает. Или Макс не смог помешать ей отобрать телефон. Иногда его любовь к жене зашкаливала.
– Анита, - в ее голосе звенели слезы, он прерывался от волнения. Поскольку она была одним из самых страшных вертигров, которых я когда-либо встречала, это было горько слышать.
– Здравствуй, Вивиана... то есть, Чанг-Виви.
– Оставим титулы на другой раз, Анита.
– она сделала дрожащий вдох и сказала: - Когда мои тигры прибудут, ты должна принять их. И ввести их в полную силу.
– Я знаю, что ты всегда этого хотела, но другие кланы тигров не желали, чтобы мы ставили вас выше всех остальных.
– Все их Чанги видели тот же кошмарный сон, что и я, Анита. Они видели темноту, и в глубине своих сердец они помнят, как она пыталась править всеми нами. Отец Дня спас нас. Он управлял нами и не позволял ей использовать всю силу тигров. Она победила его, только уничтожив последнюю золотую королеву.
– Откуда ты все это узнала? Ты ведь не знала этого раньше...
– Это была легенда. Сказка, Анита. Я не верила в истории про Живую Тьму, темную Богиню и Бога Живого Света, который создал наш народ. Кто верит в такие вещи?
Да уж, она меня подловила. Я имею в виду, что я знаю, как хорошая маленький христианка, я действительно, должна искренне верить во все, что говорится в Ветхом Завете... Но я всегда думала о нем, как о подборке историй, которые пытались объяснить, почему Бог Любви создал мир, где люди так много страдают.