Шрифт:
Вступление первое
– Не оставляй меня здесь одну!
Принцесса Оливия схватила мать за руку. Ее ногти впились королеве в кожу, заставив ту вскрикнуть.
– Ай! Прекрати истерику! Ты должна показывать подданным пример! Никакой паники!
– Кому, мама?! Все разбежались! Дворец
– Не говори ерунду! Еще никто и никогда не захватывал столицу! Наши стены неприступны! Солдаты Ордоша погибнут, пытаясь их штурмовать!
– Мама! Они и так давно мертвы! Вся армия колдуна состоит из мертвецов!
– Значит, умрут еще раз! Что ты вцепилась в меня? Я хочу лишь проведать твоего отца.
– Но он велел нам оставаться здесь. Он запретил покидать эту комнату!
– Он велел. Засел в своем тронном зале, как хомяк в норке! Я должна быть рядом с ним! Ему нужна моя поддержка!
– Я с тобой!
– Нет! – сказала королева. – Нечего тебе там делать. Папа отдает распоряжения генералам… совсем не теми словами, которые положено слышать принцессе. Будь здесь. Я прикажу солдатам найти кого-нибудь из прислуги и привести к тебе, чтобы ты не скучала. Все, отпусти мою руку, ты расцарапала мне кожу.
– Но, мама!..
– Возьми себя в руки! Что сказал бы принц Галей, если бы увидел тебя сейчас? Наследница королевства Васкии не должна позволять себе лить слезы, как простая девка!
– Мама…
– Все, я сказала! Успокойся! – сказала королева. – Из комнаты не выходи!
***
Тихий стук.
– Кто там?
– Ваше Высочество, – сказал женский голос. – Меня прислала Ее Величество. Мне можно войти?
Принцесса сложила письмо, от которого все еще пахло духами принца Галея, аккуратно опустила его в шкатулку, захлопнула крышку. Шмыгнула носом. Стерла ладошками со щек слезы.
– Входите!
Дверь приоткрылась. Оливия увидела на пороге своей комнаты незнакомую старушку. Невысокая, сутулая, с густыми бровями, какие бывают обычно у северян; из-под серого чепца выглядывают седые волосы, на лбу, над переносицей – давно превратившееся в белый шрам клеймо раба.
– Ты… кто?
– Анечка. Меня прислала к вам королева.
Старуха смотрела в пол, не смея без разрешения поднять на принцессу глаза.
– Рабыня?
– Да, Ваше Высочество.
– Не знала, что во дворце есть рабы.
– Только я.
– А почему мама прислала тебя?
– Во дворце остались солдаты… и я. Все остальные разбежались.
– Почему?
– Говорят, Ордош превратил дворец султана Морошии в прах. Вместе со всеми, кто там находился.
– Я спрашиваю, почему ты не сбежала? Посмотри на меня.
Старуха подняла голову, демонстрируя принцессе свое изрытое морщинами лицо.
– Мне некуда бежать, Ваше Высочество. В этом городе меня никто не ждет.
– И ты не боишься колдуна? – спросила Оливия.
– Нет, Ваше Высочество. Я уже почти ничего не боюсь.
Оливия отметила, что во рту старухи нет зубов. Когда старуха говорила, ее губы забавно трепетали, словно тонкие тряпочки.
– Почти? А чего боишься?
– Боюсь, что умру, так и не увидев Горошика.
– Кого? Горошика? Кто это?
– Так зовут моего жениха, Ваше Высочество, – сказала старуха.
– У тебя есть жених?
Слова старухи удивили Оливию, заставив забыть об армии колдуна Ордоша, штурмующей городские стены. Мысль о том, что у этой одетой в потертые вещи старой рабыни может быть жених, казалась смешной и абсурдной.
– Да, Ваше Высочество. Есть.
Губы старухи растянулись в улыбке.
– Э-э… как там тебя, проходи, не стой у порога. Вон, присаживайся на стул.
Принцесса рукой указала рабыне на место у стола, где еще недавно сидела королева. Сама же Оливия уселась в кресло, положив руку на шкатулку, в которой хранились письма принца Галея.
– Рассказывай, – велела принцесса.
– О чем? – спросила старуха.
– О женихе своем, конечно. Кто он, как выглядит, и как ты с ним познакомилась?
***
– Я родилась далеко на севере, в герцогстве Ардосском. В небольшой деревушке рядом с трактом, по которому купцы доставляли товары горцам Ареи. Отец держал трактир. А мама умерла, когда рожала моего младшего брата.
Горошик жил со своей бабкой на краю деревни, у самого леса. Его родители погибли, когда на деревню зимой напал отряд горцев, с которыми у нашего герцогства тогда были плохие отношения. Горошика горцы не тронули: они не убивают детей.
Бабка обрабатывала большой огород, а Горошик еще ребенком стал охотиться на болотных птиц, которых частенько продавал моему отцу для трактира.
В пятнадцать зим Горошик уже был высоким, широкоплечим с кудрявыми золотистыми волосами и доверчивым взглядом, как у молодого бычка. Папа говорил, что из него получится хороший муж: работящий, добрый и сильный.
Когда мне исполнилось двенадцать (я была на три зимы младше Горошика), я подумала: а почему бы не взять такого парня себе?
Я видела, как на него заглядываются старшие девчонки. И решила опередить их. Пошла к Горошику и сказала, что он должен на мне жениться.
Не сейчас, а когда отслужит пять лет в дружине нашего барона. После службы барон ему выплатит пять золотых, да еще и сам он сможет скопить столько же, если не будет тратить жалование в кабаках. На эти деньги мы сыграем свадьбу, построим новый дом и обзаведемся хозяйством.