Пушистое счастье
Шрифт:
Они проживали в большом особняке, который располагался в центре города и олицетворял собой архитектурную гармонию. Фасад, выполненный из светлого камня, мерцал на солнце, как будто покрыт перламутром. Высокие арочные окна добавляли зданию помпезности и роскоши. Отец купил его у одного лорда и выложил немалую сумму. Подарок маме на их свадьбу.
Ворвавшись в дом родителей, я, бросив плащ дворецкому, уточнил:
– Где госпожа?
– В гостиной, – ответив слуга, склонив голову в поклоне.
Пройдя быстрым
– Мама, что такое?
Она посмотрела на меня, нахмурившись и, выпив микстуру, махнула рукой, отсылая прислугу. Значит, разговор не предназначен для посторонних ушей. Внутри у меня все свернулось в тугой узел от беспокойства.
– Давление упало, – вздохнула родительница и, прикрыв глаза, обронила. – Сын, нам нужно с тобой серьезно поговорить.
Матушка была безупречна даже тогда, когда плохо себя чувствовала. Светлые волосы уложены в высокую прическу, голубое платье, как мне кажется, добавляло лицу бледности. Она выглядела моложе своих лет из-за хрупкости телосложения и нежности характера.
– Что-то случилось? – нахмурился я.
– Я в депрессии. У меня нет внуков, – всхлипнула матушка.
С мукой на лице, прикрыв глаза, я обреченно вздохнул. Начинается… Я тут перенервничал, а она вновь затевает этот уже надоевший разговор.
– Мама…
– Ты пропадаешь в своей армии. А если тебя убьют?
– Я опытный воин.
– Глупости. Случиться может все что угодно. Как мать может не переживать за своего ребенка? Это меня убивает, – госпожа Норвей бросила на меня тоскливый взгляд.
– Твоему ребенку уже тридцать два годика, и он может сам о себе позаботиться, – напомнил я, стараясь не раздражаться.
Терпение, только терпение.
– Дети – это одни переживания, – поджав губы, бросила родительница, недовольная упрямством сына.
– Поэтому ты хочешь обеспечить меня ими?
– Чурбан. Не хочешь сам с ними возиться, это буду делать я. Я еще совсем молода, мы с твоим отцом рано поженились, и теперь ты можешь пожинать плоды этого.
– Дети – это одни переживания, – повторил я ее же слова. – А врачи запретили тебе нервничать.
– Так это твои дети, ты и будешь. А у меня – это внуки, моя радость, положительные впечатления.
Выразительно посмотрев на матушку, я уже собирался отправиться в свою комнату, которая у меня здесь осталась, и хоть немного поспать, но тут в гостиную зашел батюшка.
– Сын, скоро состоится твоя помолвка, – с ходу заявил отец, заставив меня нахмуриться.
– С чего это она должна состояться?
– Тебе пора выполнить долг перед семьей. По понятным причинам у меня и твоей матери не может быть второго наследника, ты выбрал военную
– У меня есть кузен.
– Нет. Когда ты пошел в армию, семья не стала давить, но ты обещал, что женишься и дашь нам наследника. Что в итоге? Слово забыто? – усмехнулся отец.
Действительно, я обещал, но…
– Обязательно сейчас?
– Да. У тебя опасная профессия. Что если что-то случится?
– Прекрасно, когда ты возвращаешься домой после тяжелой командировки, а тебя уже похоронили, – саркастично улыбнулся я.
– Если ты ставишь вопрос так… Наша семья может легко избавить тебя от командировок. У меня большое влияние. А в армию можно как поступить на службу, так и уйти с нее.
– Это шантаж, – недобро прищурился я.
– Не я тот, кто нарушил слово, – рыкнул отец.
– Вы меня расстраиваете, – всхлипнула мама, откидываясь на подушки, и градус эмоций в комнате сразу упал.
– Хорошо, я подумаю.
– Пары дней тебе должно хватить. Твоя невеста – Милана Родкер. Послезавтра у вас свидание в ресторане «Три поросенка» в час. Не опоздай.
– Что?!
* * *
Милана Родкер
Спина болела, голова гудела, но я была очень довольна собой. На лабораторном столе стояла колба с готовым зельем. Оно получилось розовым. Патрик Сорем, один из учеников профессора, хотел завести породистого песика и, судя по розовой шерстке на его одежде, он таки его завел. Оставалось только взять и использовать в зелье. Но кто же знал, что оно получит оттенок шерсти животного? Это же ничего? Не повлияет на товарный вид?
Вздохнув, я поплелась в основную комнату, где уже пару часов как гремели колбами, шел переучет зелий. Каждая лаборатория, даже та, которая находилась при академии, должна выполнять предписания закона, хотя бы раз в полгода. Мы и так просрочили на две недели. Была подготовка к учебному году, не до того.
Войдя в кладовку, я посмотрела на коллег, стоящих на стремянке. Всего учеников у профессора было пять, включая меня. Я пришла к нему самая первая и была самой талантливой. Полагаю, остальные это плохо воспринимали.
– Почему профессор освободил тебя от переучета? – повернулась ко мне Арая.
Девушка была рыжей и кудрявой, а еще имела вспыльчивый и непримиримый характер. Ее сильная сторона – приворотные зелья, потому она и попала в ученицы профессора. Плюс Араи был в том, что она никогда не таила зла, она причиняла его открыто и повсеместно. Профессор не терпел конфликтов среди учеников, и мы все с пониманием относились к недостаткам друг друга.
– Я работала над зельем и завершила его, – мило улыбнулась девушке.