Пушки Острова Наварон
Шрифт:
— Командир! — Голос Миллера прозвучал невесело.
— Да. В чем дело? — Стряхнув снег с лица и ворота, Мэллори вглядывался в снежную мглу.
— Когда ты учился в школе, ты читал про то, как люди во время бурана сбивались с пути и целыми днями кружили вокруг одного и того же места?
— В Куинстауне у нас была такая книга, — признался новозеландец.
— Кружили до тех пор, пока не гибли? — продолжал капрал.
— Брось болтать чепуху! — нетерпеливо произнес Мэллори.
Даже в просторных ботинках Стивенса у него нестерпимо болели ноги. — Как можем мы кружить, если
Обидевшись, Миллер шел, не говоря ни слова, рядом с капитаном. Три часа, прошедшие с того момента, как Андреа отвлек отряд егерей, шел сырой снег, прилипавший к ногам. Даже в середине зимы, насколько помнил Мэдлорн, в Белых горах на Крите не бывало такого снегопада. А еще твердят о вечно залитых солнцем островах Греции, подумал он с досадой. Капитан не ожидал такой гримасы природы, когда решил отправиться в Маргариту за продовольствием и топливом, и все равно он не переменил бы своего решения. Хотя Стивенс не так страдал теперь, он слабел с каждым часом, поэтому вылазка эта была крайне необходима.
Поскольку небо было затянуто снеговыми тучами, из-за чего видимость не превышала трех метров, ни луны, ни звезд наблюдать было нельзя, так что без компаса Мэллори был как без рук. Он не сомневался, что отыщет селение: надо лишь спускаться по склону, пока не наткнешься на ручей, сбегающий по долине. А потом идти вдоль него на север до самой Маргариты. Другое дело — как в такой снегопад отыскать на обширном склоне крохотное убежище…
Мэллори с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть; схватив его за руку, капрал заставил новозеландца опуститься на колени в снег. Даже в эту минуту неведомой опасности капитан почувствовал досаду на самого себя за то, что витал мыслями в облаках… Прикрыв ладонью глаза от снега, он стал вглядываться в темноту сквозь влажную снежную кисею. Внезапно метрах в двух-трех от себя он заметил очертания приземистого строения.
Они с Миллером едва не наткнулись на него.
— Та самая хижина, — шепнул на ухо капралу Мэллори.
Капитан заметил ее еще днем. Хижина находилась на полпути и почти в створе между пещерой и селением. Новозеландец почувствовал облегчение и уверенность: не пройдет и получаса, как они достигнут селения. — Надо уметь ориентироваться, дорогой капрал, — пробормотал он. — Вот тебе и кружили на одном месте, пока шли! Не надо падать духом…
Мэллори умолк на полуслове: пальцы американца впились ему в руку.
— Я слышал чьи-то голоса, шеф, — прошелестел голос Миллера.
— Ты уверен? — спросил Мэллори, заметив, что капрал не стал доставать из кармана свой пистолет с глушителем.
После некоторого раздумья янки раздраженно ответил:
— Ни в чем я не уверен, командир. Что мне только не мерещится теперь! — С этими словами он снял капюшон и, прислушавшись, прошептал:
— И все же мне что-то послышалось.
— Давай-ка выясним, в чем там дело. — Мэллори снова вскочил на ноги. — По-моему, ты ошибся. Вряд ли это ребята из горно-пехотного батальона. В последний раз, когда мы их видели, они были на полпути к вершине склона. А пастухи живут в таких хижинах лишь в летние месяцы. —
Прошло десять, двадцать, тридцать секунд. Мэллори облегченно вздохнул:
— Там никого нет. А если и есть, то ведет себя тихо, как мышь. Но рисковать не стоит. Ты иди в ту сторону, я — в эту.
Встретимся у двери. Она на противоположной стороне, обращена к долине… От углов подальше держись, чтоб врасплох не застали.
Минуту спустя оба оказались внутри. Закрыв за собой дверь, Мэллори включил фонарь и, прикрыв его ладонью, осмотрел все углы жалкой хибары. Земляной пол, грубо сколоченные нары, полуразвалившийся камелек, на нем — ржавый фонарь, и больше ничего. Ни стола, ни стула, ни дымохода, ни даже окна.
Капитан подошел к камельку, поднял керосиновый фонарь, понюхал…
— Им не пользовались несколько недель. Правда, полностью заправлен. Пригодится для нашего каземата. Если только отыщем его, будь он неладен…
Капитан застыл на месте, наклонил голову, весь превратясь в слух. Осторожно опустил лампу, неслышными шагами подошел к Миллеру.
— Напомни мне, чтоб я потом извинился, — проронил он. Действительно, тут кто-то есть. Дай мне твой пугач и продолжай разговаривать.
— Снова дает о себе знать Кастельроссо, — посетовал вслух капрал, не поведя и бровью. — Это мне начинает надоедать.
Китаец. Ей-богу, на сей раз китаец… — разговаривал он сам с собой.
С пистолетом наготове, ступая, как кошка, Мэллори обходил хижину, держась в метре с небольшим от ее стен. Он уже огибал третий угол, когда краешком глаза заметил, как от земли отделилась какая-то фигура и, замахнувшись, кинулась на него.
Капитан сделал шаг, уклоняясь от удара, и, резко повернувшись, нанес нападающему сильный удар под ложечку. Со стоном, ловя ртом воздух, незнакомец согнулся пополам и рухнул наземь. В последнюю долю секунды Мэллори удержался от того, чтобы не опустить на него тяжелый кольт.
Снова взяв пистолет за рукоятку, капитан немигающим взглядом смотрел на лежащего грудой человека. Самодельная дубинка в правой руке, за спиной — примитивная котомка.
Нацелившись в злоумышленника, он стоял, раздумывая. Слишком все просто, слишком подозрительно. Прошло с полминуты, но упавший не шевелился. Шагнув поближе, Мэллори точным и сильным движением пнул лежащего по наружной части правого колена.
Старый, но испытанный прием. Боль непродолжительна, но знать о себе дает. Однако незнакомец не подавал никаких признаков жизни.
Наклонясь, свободной рукой Мэллори ухватился за лямки вещмешка и поволок незнакомца к двери. Тот был легок как пушинка. Немцев на острове гораздо больше на душу населения, чем на Крите, так что здешним жителям приходится затягивать пояса, с сочувствием подумал новозеландец. Как же иначе. Зря он так врезал бедняге.
Ни слова не говоря, Миллер взял незнакомца за ноги и вместе с капитаном бесцеремонно швырнул на нары, стоявшие в дальнем углу.
— Ловко ты его, шеф, — одобрительно произнес американец.