Пусть льет

Боулз Пол

— Чай? — безумно вскричал он. — Ага, еще бы. Конечно. — Он шагнул ко входной двери и выглянул наружу; шофер и проводник по-прежнему сидели в сгущавшемся сумраке по разные стороны дорожки. — Я не знаю, где он, — сказал он. — Его не было весь день.

По-прежнему

немного дождило, но еще миг — и польет сильнее. С невидимых вершин над головой сползала густая туча. В сырых серых сумерках все было бесцветно. Он услышал что-то за спиной, обернулся и замер, глядя, как Дейзи медленно, осторожно поднялась, вошла в патио, не отрывая взгляда от низа кухонной двери. Распахнула ее совсем и склонилась, спиной к нему. Он не был уверен, но ему показалось, что он услышал секунду спустя легкий, почти неразличимый вскрик. И она осталась так, присев, надолго. Понемногу мертвый плоский звук падающего дождя растекся, возрос. Он пошел через комнату к патио, думая: «Вот он, миг, когда надо показать ей, что я не боюсь. Не боюсь того, что она думает». Из-за дождя, плескавшего со свесов крыши в патио, она не услышала, как он подходит, пока он не оказался чуть ли не в самом проеме. Она быстро глянула вверх; в глазах у нее были слезы, и при виде их его резко кольнуло болью внутри.

Он стоял тихо.

— Вы?.. — Она не пыталась сказать ничего больше.

Он знал причину: она посмотрела на его лицо, и вопрос заканчивать не требовалось. Перед ним она стояла всего секунду, однако даже в этот миг на ум ей должно было прийти много разного, потому что, пока не сводил взгляда с ее глаз, он

сознавал немедленный подъем огромного барьера, которого не было мгновение назад, а теперь он вдруг оказался здесь, непроницаемый и безжалостный. Только сделав шаг наружу, под дождь, она повернулась и сказала придавленно:

— Я скажу Ронни, что не смогла вас найти. — Затем она скрылась с глаз; там, где она помедлила, был только прямоугольник серости.

Он с минуту постоял в патио, холодный дождь мочил его. (Место в мире, определенный статус, точные отношения с остальными людьми. Даже если отношения открытой враждебности, они были его, созданы им.) Вдруг он толкнул кухонную дверь, чтобы закрылась, и зашел в комнату. Он устал, ему хотелось сесть, но циновка была только одна, поэтому он остался стоять посреди комнаты. Скоро стемнеет; к полу прилип маленький огарок свечи, задутый другим вчера ночью, когда еще горел огонь. Он не знал, есть ли в кухне еще свеча, да и искать ее не стал бы. Больше для того, чтобы чем-то заняться, нежели потому, что ему был нужен свет, он опустился на колени, чтобы поджечь огарок, пошарил в кармане, во всех карманах в поисках спички. Не найдя ни одной, он снова встал и подошел к двери. Снаружи, во мраке, долины не было, не было гор. Дождь падал тяжко, и снова подул ветер. Он сел в дверях и принялся ждать. Еще не совсем стемнело.

Амра, Танжер