Пусть небеса падут

Мессенджер Шеннон

Все это звучит так, будто я псих.

Но я не псих.

Я не знаю, как это объяснить, но постараюсь с этим разобраться.

Я поворачиваю на улицу, где живет Шелби, ища ряд серых одноэтажных домов в стиле Пуэбло. Округлая архитектура могла бы выглядеть клевой, если бы ее не окружали нормальные здания с плоской крышей. Такое ощущение, словно никто не мог решить, что здесь построить.

Перед домом Шелби стоит старенький пикап Айзека, поэтому я отключаю мобильный. Он не обрадуется тому, что я привез Ханну так

рано.

Ханна берет свою сумочку, когда я притормаживаю и останавливаюсь. Но я не открываю ее дверь - не могу позволить, чтобы этот вечер закончился так.

– Мне очень жаль, - говорю я, осознавая, что никогда не извинялся.
– Я хорошо провел время до того момента, как все испортил.

– Я тоже.
– Она убирает прядь волос за ухо.

Она выглядит такой беззащитной. Такой ранимой. Она так сильно отличается от преследующей меня во снах девушки.

Возможно, Ханна прогонит ее.

Я должен покончить со своей навязчивой идеей прежде, чем она разрушит мне жизнь.

Несколько июньских жучков... самых дурацких жучков на планете... бьются в ветровое стекло, разбивая тишину между нами. Я принимаю решение.

– Могу ли я... Есть ли у меня шанс все исправить?
– спрашиваю я, игнорируя голос у себя в голове, умоляющий меня дать Ханне уйти.

На ее губах появляется легкая улыбка.

 - Может быть, есть. Но только если ты пообещаешь, что больше не будет никаких канадских шуток.

– Оу, ну хотя бы одну-то можно будет рассказать, а?

Она смеется. Хотя ее смех звучит немного принужденно, я понимаю, что все налаживается. Я должен вести себя идеально, если хочу все исправить. И меня удивляет то, насколько сильно я хочу, чтобы у нас все было хорошо.

Я не хочу быть сумасшедшим парнем, гоняющимся за таинственной девушкой. Я хочу быть нормальным парнем, общающимся со своими друзьями и закрутившим роман с очаровательной девушкой из Канады.

Поэтому я выхожу из машины и провожаю Ханну до двери дома. Вязкий воздух липнет к коже. Над крыльцом горит лампочка, в кустах щебечут сверчки, над головой порхают бабочки. Наши с Ханной взгляды встречаются. Я не знаю, что написано на моем лице, но выражение лица Ханны говорит: почему бы и нет?

Не могу с этим не согласиться. Пришло время взять под контроль свою жизнь.

Я шагаю к Ханне, и желудок делает кульбит, а во рту появляется привкус горечи. Это только оттого, что я нервничаю, - пытаюсь убедить я себя. Не хочу чувствовать себя виноватым за то, что изменяю девушке, которую никогда не встречал. Девушке, в реальности которой я даже не уверен.

Моя рука ложится на щеку Ханны, прохладную после кондиционера в машине. Ханна закрывает глаза, и, прикрыв свои, я наклоняюсь к ней, почти не веря в то, что наконец-то делаю это.

Но за долю секунды до соприкосновения наших губ, я слышу громкое шипение, и между нами врывается ледяной ветер.

Ханна

вынуждена сделать шаг назад, когда свирепый порыв ветра оплетает ее волосы и дергает назад. Я пытаюсь дотянуться до Ханны, но ветер отталкивает меня с такой силой, будто хочет отпихнуть и оттащить от нее. Я наклоняюсь вперед, борясь с ним, но меня чуть не сбивает с ног новым порывом. Такое ощущение, словно ветер ожил и бушует только вокруг Ханны и меня, ведь пальмы рядом даже не шелохнутся.

И только мне приходит мысль, что страннее уже ничего быть не может, как прямо в голове раздается знакомый голос:

"Иди домой, Вейн".

Я оглядываюсь, пытаясь разглядеть в темноте и кружении поднявшегося песка, где прячется девушка. Но улица пуста. Здесь только я и Ханна, все еще сражающаяся с сумасшедшим ветром, оттаскивающим ее от меня.

– Я зайду в дом, - кричит Ханна, протирая глаза от песка.

– Хорошо, - кричу я в ответ, беспомощно глядя на то, как она отворачивается от меня.
– Я тебе позвоню.

Она не оборачивается, не услышав меня.

Ветер уносит мои слова прежде, чем они достигают ее. И через секунду ее уже нет.

Глава 4

Одри

Я пожертвовала десятью годами жизни ради этой работы. 

Готовилась физически. Душевно. Эмоционально. 

Отказывалась от еды и сна. Страдала час за часом под безжалостным солнцем пустыни. Жила в полной изоляции. Взяла на себя унизительную задачу быть наставницей упрямого и невежественного мальчишки, восстающего против всего, что имеет реальное значение. 

А теперь он добился того, что нас обоих, возможно, убьют. 

Но я в этом виновата не меньше его. 

Я снова слишком громко призвала ветер. И снова выдала нас. 

Северный ветер был слишком далек, чтобы призвать его шепотом. Мне пришлось кричать. И значит, в воздухе остался след моего призыва, так же, как и след Вейна. И нет ни малейшего шанса на то, что Буреносцы не прощупают пришедший из жаркой долины холодный ветер. И тогда, все, проверив, они, в конце концов, придут за нами. 

Мир начинает вращаться, и я делаю глубокий вдох. 

Я не позволю, чтобы это снова случилось. 

Я могу остановить их. Могу запутать наши следы. 

А после разберусь с Вейном. 

Он уезжает на своей белой дымящей машине. Мои ноги дрожат, когда я выхожу из теней и обвожу взглядом улицу в поисках темной фигурки, которая, я знаю, сидит где-нибудь поблизости на крыше. Я вытягиваю вперед левую руку, и маленькая тень падает вниз, хватаясь за рукав моей куртки когтями. Гэвин делает, это молча, он знает, что кричать нельзя. Мы должны быть невидимы и неслышны. 

Это Вейн виноват, что мы себя выдали. Ему еще повезло, что я с ним мягко обошлась. Он понятия не имеет, с чем играет. Но очень скоро это узнает.