Пустошь
Шрифт:
— Факел потушите.
Атаман кивнул Каланче, тот бросил на бетон горящий факел, затоптал. Морз распахнул дверь, и они вошли внутрь.
На второй этаж, где находились отдельные комнаты для любителей мамми, вела лестница. Внизу располагался питейный зал.
— А чего «Под Мостом»-то? — спросил Каланча. Бывший батрак с разоренной кланом Макоты фермы, он еще ни разу не бывал в этих местах. Не удостоив его ответом, атаман направился по проходу между столами.
— А че тебе не нравится? — спросил Морз.
— Не, ну чего «под», а не «над»?
— Да шутят так.
—
— Ежели кто заснет тут пьяный или под мамми чудить начнет, так потом запросто может внизу проснуться. Без монет в кармане. Хорошо, если живой, а то ведь всякое бывает. Отсюда многие прям под Мост попадают, понял, да?
Притон наполнял гул голосов, пьяные выкрики и смех. Сквозь щели в плетеных стенах тянуло сквозняком, лампы на цепях под потолком раскачивались, тихо поскрипывая. За столами сидела разношерстная публика — и преуспевающие торговцы с охранной, и оборванцы всех мастей, норовящие умыкнуть кошелек у подпившего соседа. Макота прошел половину зала, когда из двери за стойкой бара выскочил сутулый мужчина. Кривозубо ощерившись, он воскликнул:
— Макота, давно не заглядывал! Наверх желаешь, в кабинку, или…
Атаман не был расположен к болтовне.
— Проводник нужен, — бросил он. — Есть у тебя?
Вонючка Погрыз оглядел зал.
— Трое сейчас здесь. А тебе…
— Мне лучший нужен. Который?
Хозяин притона ткнул пальцем в сторону стола, стоящего под лестницей.
— Там. Один сидит, не любит компании. Зовут Така, но он…
— Ладно. — Атаман отпихнул Вонючку и зашагал к лестнице.
Он навис над столом, за которым сидел худой смуглый мужчина, босой, в коротких штанах и жилете на голое тело. Волосы его напоминали баранью шапку — мелкие завитки черной шерсти. Короткие сильные пальцы обхватили бутылку, на безымянном красовался перстень, в ухе золотая серьга, на шее — ожерелье из клыков, когтей и радужных ракушек. Во рту не хватало пары зубов.
Морз с Крючком встали за Макотой, проводник посмотрел на них, но ничего не сказал. Атаман взял со стола бутылку, отхлебнул.
— Слышь, ты людоед, че ли?
Смуглый, откинувшись на спинку стула, неторопливо оглядел троицу.
— Давненько Така не едал человечьего мяса, — прошепелявил он и вдруг, быстро протянув руку, ущипнул Морза за живот.
— Э, ты че?! — бандит отскочил, схватившись за оружие.
— Шибко жилистый, — покачал головой Така. — Жесткий. А этот… — он повел рукой в сторону Каланчи. — Этот тощий, Така не любит кости обгладывать. Вот ты бы мне подошел, толстячок.
Покраснев, как закатное солнце, Макота сграбастал смуглого за жилетку и потянул на себя.
— Пасть заткни, тока на вопросы отвечай, — процедил он. — Мне…
— Знаешь, что такое крон? — перебил Така.
Атаман осекся.
— Че?
— Крон! — Каланча закивал. — Я знаю, знаю, хозяин! Оружие такое, навроде его из раковин особых мастерят. Оно какой-то этой… кислотой стреляет и…
— Заткнись! — велел атаман.
Смуглое до черноты лицо было прямо перед ним — нос с горбинкой, глаза с красными жилками, низкий лоб, впалые щеки. Атаман видел, что на лице этом нет и намека на страх. Наоборот, глаза проводника искрились
— Твой человек правду говорит. Кислота крона железо ест.
— Ну так и че? — не понял Макота.
— Крон у Таки в руке. Под столом. Така им целится тебе между ног. У тебя детки есть?
Еще секунду атаман глядел на него, потом отпустил и шагнул назад.
— Хозяин, так мы, если че, можем… — Каланча держал руку на кобуре, и атаман пихнул его кулаком в бок, чтоб заткнулся.
— А ты вправду того… каннибал? — опасливо поинтересовался Морз.
Проводник кивнул.
— С младенчества. Но тебя Така есть не будет. Така ест только девственников, их мясо нежное, молоком пахнет.
Побледневший Морз пробормотал:
— Хозяин, не надо его в проводники…
— Они не одно тока человечье мясо жрут, — возразил Макота.
— Не только, — согласился Така. — Тех, кто его нанимает, Така не ест. Таков закон.
— Чей закон? — подозрительно спросил Морз.
— Закон пустыни.
Атаман еще раз оглядел проводника и наконец решился. Каннибал, не каннибал, это значения не имеет. А то, что Така из кочевников, даже хорошо. Кочевники лучше других знают Донную пустыню и нравы местных обитателей, как людей, так и зверья.
— Нанять тебя хочу, — сообщил он. — Мой караван к Кораблю едет.
— Сколько вас? — спросил смуглый.
— Много.
— Така хочет знать: на чем едете?
Макота сел за стол напротив Таки и еще раз хлебнул вина из бутылки.
— Разные машины. Два фургона-самохода, грузовик бронированный, мотоциклетки. И телеги с ящерами.
— Телеги, — кивнул проводник. — Така машины не любит. Никогда не ездит на них. На телеге поедет. Сто монет.
— Сто?! Слышь, вы че, сговорились все? За бензин сто, за фляжки сто, за проводника сто… Я разорюсь так!
— Фляжки в дороге нужны, — подтвердил Така. — Но проводник нужнее. Така не торгуется, Така без работы не сидит. Така — лучший из тех, кого ты нанять можешь. Спроси у Вонючки, у кого хочешь спроси.
Спустя минуту Макота оставил смуглому тридцать монет задатка и договорился, чтоб проводник явился поутру к Квадрату. Покинув притон, раздраженный всеми этими расходами атаман решил больше никуда не ходить — он устал, а перед завтрашней дорогой надо отдохнуть.
— Назад идем, — скомандовал он и направился в сторону гостиницы.
*
Стараясь держаться в тени, Туран бесшумно скользил вдоль домов. Когда он миновал длинный помост, где в ряд стояли приземистые пустынные сендеры, впереди показался Макота.
По сторонам от атамана шагали двое бандитов. Морза он знал, а вот имени второго, высокого и худого, не помнил. Все трое вооружены. Остановившись, Джай сдернул с плеча обрез. Люди вокруг не обращали на него внимания. Он прицелился — и опустил оружие. Слишком далеко, из дробовика надо стрелять с близкого расстояния. Пистолет… Нет, тоже не годится. Туран хорошо помнил, что произошло во Дворце: он попал в спину атамана, того сбило с ног, но Макота сразу вскочил и побежал дальше. Скорее всего, в куртку вшиты пластины, значит, стрелять надо в голову, но с такого расстояния легко промахнуться, а рисковать нельзя.