Пустошь
Шрифт:
— Вот как?
— Да. Он гнал, как сумасшедший и, выехав отсюда в пять утра, уже в половине седьмого был в Кубе. Сказал, что город в порядке. Народ напуган, но все живы и здоровы. Хорек пробыл там пару дней, а потом рванул обратно, прихватив пассажиров. Он сбавил скорость до семидесяти миль в час, и вот тут произошло кое-что интересное.
— Что?
— На такой скорости от Кубы до Санта Розита можно доехать примерно за два часа. А у Хорька на дорогу ушло три. Понимаете? Он где-то потерял целый час, хотя клялся и божился, что ни разу не останавливался.
— Ну мало ли… — с сомнением протянула Анна.
— Это
— Да?
— Да! Народ в Кубе готов был платить, лишь бы выбраться оттуда. Вот Хорек и предпринял еще несколько ездок и, при этом, каждый раз снижал скорость. Черт, лично я не понимаю, как он до этого додумался! Проинтуичил, наверное.
— И что произошло?
— Получилось, что на скорости шестьдесят миль в час дорога заняла уже шесть часов, а на скорости пятьдесят пять — все двенадцать!
— Этого не может быть!
— Ниже он не опустился — испугался. А потом, свои эксперименты ему пришлось на время прервать. У нас тут стали твориться жуткие вещи.
— Какие вещи?
— Это случилось с теми, кого Хорек привез из своей первой поездки.
ГЛАВА 3
На улице просигналил автомобиль. Чарли вынырнул из-за стола и подскочил к окну. На дорожку перед домом поворачивал старый желтый «Лендровер». Чарли помахал рукой водителю и обернулся к Анне.
— Подождите немного. Я скоро вернусь.
Он вышел.
Анна положила тост, который только что намазывала джемом и стала медленно разглаживать складки на брюках. «Кто, интересно, меня раздел?» — подумала она. — «Уж не милашка ли Чарли?». Возможно, при других обстоятельствах, она бы не возражала, чтобы он помог ей избавиться от одежды — Чарли производил впечатление привлекательного парня, но Анна предпочла бы находиться в сознании. Она не была ханжой, но мысль о том, что ей могли воспользоваться, когда она была беспомощной, не вызывала приятных эмоций.
Что же тут творится?
Из его рассказа она поняла немного, но достаточно, чтобы испугаться. Пустошь — что это за чертовщина такая? Исчезнувшие города, исчезнувшие люди, солдаты… И снова ей голову пришла мысль отступить. Бросить все и вернуться назад, в Вермонт, где можно ходить с чемоданом по улице, не опасаясь, что тебя задержит военный патруль, и ездить на любой скорости (конечно, в пределах разрешенной), не боясь пропасть где-нибудь на полпути.
А София?
Анна вспомнила, как они с сестрой, будучи еще совсем маленькими, отправились с родителями в зоопарк. Они носились между клетками и вольерами, разглядывая их диковинных обитателей, и смеялись, как сумасшедшие. В тех местах, где народу было много, родители сажали их на плечи (отец ее, мама — Софию). Было весело. Они с Софией, хохоча, пытались дотянуться друг до друга, а потом родители устроили соревнование по бегу, и тогда Анне показалось, что она летит над землей, как птица. Она до сих пор помнила это ощущение полета и переполняющей ее любви — к маме и папе, к Софии, ко всему миру! В тот момент она поверила, что это счастье будет длиться вечно, потому что ничего не может случиться с людьми, которые так любят друг друга. От этих воспоминаний на глаза навернулись слезы. Они потеряли своих родителей, и мир в одно мгновение разлетелся на куски, как разбитое зеркало, за которым оказалась обшарпанная стена. Мир оказался
«Пустошь — слово какое жуткое! Как змея, ползущая между камней — пустошшшь…».
Анна подняла со стола тост и снова принялась мазать его джемом.
Ее отстраненный взгляд упал на окно. «Лендровер» остановился возле пикапа Чарли, и теперь его хозяин стоял рядом с открытой дверцей, небрежно опираясь одной рукой на крышу своей машины. Во рту у него была сигарета. Он что-то неспешно говорил. Анна не могла как следует рассмотреть его лица, из-за тени, которую отбрасывал козырек бейсболки. Чарли тоже курил, стоя спиной к окну. От этой картины так и веяло безмятежным спокойствием маленького городка, где люди обстоятельны и неторопливы, и где ровным счетом ничего не происходит. Только это было не так. Потому что не звонил телефон, потому что нельзя было выйти на улицу с чемоданом, потому что что-то происходило.
Пока снаружи шла беседа, Анна успела допить кофе и вымыть посуду. С улицы донесся шум двигателя, и через несколько секунд вернулся Чарли. Он выглядел озабоченным.
— Плохие новости? — спросила Анна.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Нет. Ничего плохого. Военный транспорт отбыл сегодня утром в Кубу. Том говорит, что с ними пошла цистерна с топливом. А это значит, что в ближайшие пару дней бензина не будет.
— А часто военные ездят в Кубу?
— Примерно раз в две недели.
— Может быть, мне стоит поехать с ними?
Чарли покачал головой.
— Плохая идея.
— А как же быть?
— Если вы еще не передумали…
— Нет, — Анна вздохнула. — Не передумала.
— Ну тогда ваша надежда — райдеры. Правда, после происшествия с пассажирами Хорька, они не очень-то склонны брать кого-то с собой.
— Да! — Анна вспомнила их прерванный разговор. — Так что же с ними стряслось? Что за жуткие вещи?
Чарли сел за стол и жестом предложил Анне последовать его примеру.
— Хорек привез троих, — сказал он. — Семью с маленькой девочкой. Что здесь творилось — настоящая сенсация! Герой! Они поселились в пансионе, и военные набросились на них, как стервятники. Каждый день за ними приезжала машина и увозила на базу ко всем этим профессорам и экспертам. Нам подкидывали кое-какие крохи информации. Вобщем, выходило, что все хорошо. Все в норме — и так было всю неделю, пока однажды утром отец семейства не ворвался в местное кафе и не устроил драку.
— Драку?
— Да. В тот день в кафе было шесть человек. В основном рабочие с карьера, который тут неподалеку. Все здоровые крепкие парни. Они говорят, когда Стэнли вошел в кафе, он был не в себе. Глаза бегали, он нес какую-то околесицу. Он был похож на человека, который мается от сильной боли. Который не может ни стоять, ни сидеть, ни лежать и не способен больше терпеть.
— Господи!
— Конечно, со временем эта история обросла подробностями, но, уверен, в основном все было именно так. В итоге он набросился на Германа Лаферти и схватил его за горло.