Пустошь
Шрифт:
— Что-то интересное?
Он поднял глаза и рассеянно покачал головой.
— Нет. Какой-то график. Фамилии и даты. Ничего интересного.
Он подошел к консоли.
— Думаешь, ты сможешь в ней разобраться?
— Вряд ли, но это и не нужно.
— Почему?
— Они сами мне все покажут.
— Не поняла.
Майкл сел в кресло и стал медленно крутиться на нем.
— Когда мы вошли в зал, установка еще не была включена, ведь так?
— Да.
— Значит, ее включили позже, когда мы с тобой уже стояли наверху и наблюдали за спектаклем. А откуда ее еще
— Ты хочешь посмотреть, как они это сделали, а потом запустить процесс наоборот? Так?
— Точно!
— Не самая удачная мысль.
— Почему?
— Откуда тебе знать, что она не взорвется от того, что ты тут понаделаешь. Может быть, она выключается совсем по-другому. Какой-нибудь красной кнопкой.
— Если уж говорить об опасности взрыва, то я бы как раз поставил на красную кнопку. А потом, у таких вещей обычно существует защита от идиотов. Вряд ли тут что-то взорвется.
— А как ты думаешь, здесь много идиотов?
— По крайней мере один точно имеется.
Анна покачала головой.
— Ты ведь не слушаешь меня, верно?
— Почему? Я весь внимание.
— Ты уже все решил?
Майкл молча смотрел на нее. Он не ответил. Вместо этого он достал тетрадь Хорька и положил ее на пульт. Анна отвернулась.
Комната была такой же длинной, как коридор, может быть, еще длиннее. Консоль занимала почти половину ее ширины, оставляя узкий проход, где едва могли разойтись два человека. Анна шла вдоль стены, чуть касаясь ее пальцами. Поверхность была гладкой, как зеркало, и матовой; она поглощала яркий свет ламп, словно губка. В центре комнаты одной лампы не доставало, и там царили зыбкие сумерки.
Анна думала.
Это место опасно. Если пустыня со всеми своими язвами пугала ее неприкрытой, явной враждебностью, то здесь угроза была надежно скрыта за внешним спокойствием… и оттого казалась еще более страшной. Это как конец пути, больше нет призрачных надежд, которыми они питались в пустоши, и которые помогали им двигаться вперед, их сменила последняя ставка. «All-in» — все на кону. Туман перед ними исчез. И показался выход. Вот он. Яркий, с парадной табличкой; осталось лишь протянуть руку и сделать последнее усилие. И они его сделают, а потом…
Да-да, это может быть обманом. Все может быть обманом. И, если так, то что они будут делать? Как смогут пережить такое разочарование? Это уже не робкие надежды — эта уверенность, а в случае Майкла — фатальная, безусловная, слепая вера. Если все обман, сможет ли он жить дальше?
Она обернулась и посмотрела на него. Майкл сидел в кресле, склонившись над тетрадью, и что-то рисовал. На протяжении всего пути он был сильнейшим из них, он сохранял спокойствие тогда, когда Анна уже была готова поддаться панике и бежать. Ей даже начало казаться, что он вовсе не тяготится пустошью. Что он ее… не любит — нет. Что-то другое. Какое-то другое слово.
Теперь он сорвался. Очень быстро и как-то незаметно. Если его затея не удастся, Майкл погибнет. Анна в этом не сомневалась. Убеждая ее ни на что не надеяться, он сам сохранил в сердце надежду, и она дала плоды. Уродливые
«Господи, только бы все получилось. Даже не ради того, чтобы выбраться отсюда, а ради него. Если Майкл умрет, я просто не смогу жить. Не сумею».
Ее рука уперлась в какой-то выступ. Анна остановилась и подняла голову.
Она стояла в середине комнаты, как раз там, где свет казался самым тусклым. Стена и консоль уходили дальше, а ее пальцы упирались в препятствие, которого не было. Анна нахмурилась и повела рукой в сторону. Невидимая преграда перед ней не исчезала. Как перегородка, она тянулась от стены до самой консоли. На ощупь она напоминала стекло, только еще более гладкое — руки не ощущала никакого трения. И еще она была холодной и вроде бы вибрировала на какой-то высокой частоте, как бывает, когда дотронешься до кабеля высокого напряжения. Анна отступила на шаг.
«Зеркало? Нет, не может быть зеркало, иначе в нем отразился бы Майкл, и я тоже».
Она обернулась. Майкл продолжал что-то чертить в своей тетради. Огни на консоли мигали и переливались. Анна снова повернулась к призрачной стене.
«И все-таки зеркало». Пляска огоньков на панели управления была точно такая же, как и там впереди. Похоже, что комната была не такой уж длинной. Оставшаяся ее часть — это просто отражение. Но отражение странное. Какое-то избирательное. Что же это такое?
Анна еще раз с опаской коснулась преграды. Вибрация и еле различимый гул.
— Майкл.
Он оторвался от своего занятия и посмотрел на нее.
— Майкл, подойди, пожалуйста, сюда!
— Что случилось?
— Ты что-нибудь видишь?
Майкл посмотрел на нее удивленно, а потом перевел взгляд туда, куда она показывала.
— Ничего.
— Потрогай.
Он вытянул руку.
— Черт возьми!
— Как ты думаешь, что это?
— Не знаю.
— Это язва?
Вытянув палец, он осторожно провел им по невидимой стене.
— Может быть. Странно. Мы не встречали их с тех самых пор, как вошли в город.
— Я знала, что здесь опасно. Теперь ты видишь?
Майкл опустил руку.
— Она ведет себя мирно, — сказал он.
— Змейки тоже ведут себя мирно, пока в них не наступишь. И та — холодная.
— Отойди от нее.
Майкл наклонился вниз.
— Она немного искажает. Посмотри.
— Даже не подумаю! Нам лучше вообще уйти отсюда!
Он повернулся к ней.
— Анна, послушай меня. Мы уже пришли. Если нам повезет, через несколько минут все кончится. Понимаешь? Все кончится! Мы не можем остановиться сейчас! И потом, что мы будем делать?
— Не знаю я! Но здесь опасно!
— В пустоши везде опасно. Давай отойдем. Я уверен, если держаться от нее в стороне, все будет нормально. Пошли.
Он взял ее за руку. Анна еще раз посмотрела на призрачную комнату за преградой и пошла с ним обратно. Майкл снова уселся в кресло и склонился над тетрадью.
— Я почти закончил, — сказал он.
На развороте тетради был нарисован план консоли со всеми ее кнопками и индикаторами.
— Осталось немного.
Анна встала рядом, продолжая смотреть на странную язву.