Pustota

Рудакова Елена

– Я слышала, что в Лондоне Музей Ногтей открылся, – болтала одна клиента, пока Алёна рисовала ей золотые листья на ногтях. – Оказывается, не все ногти в мире пропали. Некоторые не испаряются, и никто не знает почему. Чистый рандом. Художники скупают сохранившиеся ногти за дикие деньжищи и делают произведения современного искусства. Ты попробуй с музеем связаться, тебя с руками и ногтями оторвут!

Предложение заработать звучало заманчиво, но после глитча в метро, вынесшего Алёну на заброшенную

станцию, полную волос и ногтей, ей не хотелось высовываться.

***

Обычно Алёна и Олеся обслуживали женщин. Но однажды в салон зашли двое мужчин. «Двое мужчин в гражданском», – тут же про себя добавила Алёна, оценив их осанку и походку.

– Обычный маникюр! – объявил молодой мужчина, опустившись в кресло напротив Алёны. Другой, пожилой, пристально смотрел на неё, сложив руки на груди.

– Обрезной, аппаратный? – спросила она.

– Обычный.

Мужчины в гражданском десять минут непрерывно буравили Алёну взглядом. Она уже покрывала ногти молодого парня прозрачным лаком, но не выдержала и спросила:

– Что-то не так?

– Всё в порядке, – ответил пожилой мужчина. – Почему на вашем рабочем столе пыль?

– Потому что я пилила ногти вашего напар… друга.

– Почему пыль не исчезла?

– Не знаю.

Пожилой мужчина отодвинул молодого от стола и навис над Алёной.

– Ваша клиентка доложила нам, что отрезанные вами ногти перестали пропадать.

– Какая клиентка? – прошептала Алёна, отложив лак.

– Не важно. Важно то, что полмесяца назад вы были обычной маникюрщицей. А теперь – необычной. Почему?

Как правило, Алёна не отличалась смекалкой. В школе училась на тройки, математика давалась особенно плохо. Хотела пойти в универ, но завалила ЕГЭ. Всю жизнь над ней смеялись из-за недальновидности. Но вдруг что-то в голове перемкнуло, и она поняла, что нужно делать.

– Это из-за мамы.

– Так-так-так, – впервые заговорил молодой мужчина, достав блокнот. – И кто наша мама?

– Бухгалтерша на пенсии, – Алёна поднялась и отряхнула рабочий стол от ногтевой пыли. – Но она на связи со, скажем так, высшими силами.

– Так-так-так, – сказал старший мужчина так, что стало понятно, что молодой копировал его интонации. – Далеко она живёт?

– В этом же доме! – вдруг выкрикнула Олеся из угла. – Я готова сотрудничать!

– Так держать, гражданочка, – не глядя на Олесю, ответил пожилой мужчина. – Алёна Алексеевна, ведите нас.

Мужчины шли по обе стороны от Алёны, почти прижимаясь к ней. Будто рассчитывали, что она сбежит по дороге от салона до подъезда. Пока они поднимались в лифте и потом ждали, как мама откроет дверь, мужчины не проронили ни слова.

– Алёна, ты с друзьями? – удивилась мама, сегодня одетая в халат и все драгоценности,

хранящиеся дома.

– Полковник Лихачёв, – кивнул старший мужчина. – И лейтенант Мёдов. Разрешите войти, у полиции есть к вам вопросы.

– Наконец-то! – обрадовалась мама. – Я вас заждалась! От ваших коллег в ноль-два ответа не дождёшься.

– Так ноль-два уже десять лет не отвечает, – заметил лейтенант, разуваясь на входе, а полковник пошёл на кухню в ботинках. – Звоните сто двенадцать или сто два.

Мама окружила полицейских вниманием, поставив на столе пять чашек чая и корзиночки с печеньем.

– Для кого пятая чашка? – спросил лейтенант, ставя пометки в блокнот.

– Для её высочества Небулы с Юпитера, – серьёзно ответила мама, наматывая на голову кухонное полотенце тюрбаном.

– У мамы диссоциативная шизофрения, – пояснила Алёна. – Иногда она не понимает, где заканчивается реальность и начинаются её фантазии. Однажды она вернулась домой, обняла меня и сказала, что теперь у меня есть супер-способности. Я подумала, что это очередной бред, но с тех пор, когда я делаю маникюр себе или кому-то ещё, ногти не исчезают.

– А если кто-то другой делает вам маникюр? – спросил лейтенант.

– Тоже не исчезают, – вспомнила Алёна эксперименты с Олесей в салоне.

– Волосы?

– Да. Если я отрезаю чьи-то волосы, они тоже не исчезают. И мои не исчезают. Короче, так же как с ногтями.

– Интересно, – барабанил по столу полковник. – У вашей матушки такие же странности?

– Нет, только у меня.

– Когда это началось? – спросил лейтенант. – И куда ходила ваша мама перед тем, как обнять вас и рассказать про супер-способности?

– Это было три недели назад. В четверг или… Да, в четверг. Мама просто ходила в магазин, гуляла…

– Гражданочка, – обратился полковник к маме, размешивающей чай хлебной соломинкой. – Где вы были четырнадцатого августа? С кем вы общались?

– Дайте подумать, – мама открыла микроволновку. Посмотрела в неё с минуту и сказала: – Четырнадцатого в Москву приезжала делегация из Гипербореи. Я встречала их на Савёловском вокзале. Они приезжали из Савёловска, столицы Гипербореи, конечно же.

Полицейские вопросительно посмотрели на Алёну, и та пожала плечами.

– Как вы добирались до вокзала? – спросил лейтенант.

– На метро, – ответила мама, наливая молоко в лишнюю чашку чая.

– С кем вы виделись на вокзале?

– Ой, да со всеми нашими! Бельмондо был, Моргернштерн, Ваня Ургант… Я думала, он давным-давно в Савёловск переехал, а, оказывается, четырнадцатого переезжал!

– Саня, проверь, где Моргернштерн и Ургант в тот день были, – сказал полковник. – Что именно произошло на вокзале?