Пустой гроб
Шрифт:
Никогда еще медсестры не замечали, чтобы профессор тратил столько времени на одну консультацию.
Сам себе в том не признаваясь, Поль Дро пытался отдалить предстоящий разговор с женой.
Но всему есть предел, да и что за ребячество воображать, будто эта оттяжка вынудит мадам Дро отложить объяснение, которого она так домогалась.
Без четверти семь хирург покинул лечебницу, проследовал тем же маршрутом, что и его жена три четверти часа назад, вошел в соседнее здание, где помещалась его квартира, и велел горничной Амели Дро доложить о себе.
Амели
Молодая дама сбросила с себя часть одежды. Для предстоящего разговора с мужем она выбрала прелестный бледно-голубой пеньюар, как нельзя лучше оттенявший матовость и свежесть ее молодой кожи.
Со знанием дела она слегка нарушила прическу, внеся в нее искусно выполненный беспорядок, по-будничному сбросила ботинки, сменив их на восхитительные домашние туфельки, подчеркивавшие изумительный сгиб ее ножки.
Заметив мужа, Амели немедленно вскочила, встала против него и, решив без обиняков идти прямо к цели, выпалила, глядя ему в глаза:
— Вы подлец!
Поль Дро был готов к тягостному, малоприятному объяснению, но оскорбление, с ходу брошенное женой прозвучало для него пощечиной.
Бледный как полотно, он пошатнулся, в голове у него пронеслись самые невероятные мысли.
Почему Амели бросила ему такое оскорбление? Что имела сна в виду? Его личную жизнь? Или хотела задеть его профессиональное достоинство?
С тех пор, как Поль Дро свел близкое знакомство с загадочным Миньясом, на душа у него было неспокойно, его не покидало ощущение, будто этот странный финансист неотвратимо увлекает его за собой в страшную, роковую бездну, из которой ему никогда не выбраться.
Профессора давно перестало интересовать, питает ли жена к нему нежные чувства — да и что бы он стал с ними делать? — но ее уважением, ее добрым отношением он дорожил по-прежнему и не хотел бы выглядеть в ее глазах человеком бесчестным.
Он знал, что их взаимная любовь давно угасла, знал он и то, что стоит Амели заподозрить его в чем-то постыдном, и она, как никто другой, будет безжалостно преследовать его своим сарказмом, в своей ненависти пойдет до конца и потребует разоблачения.
Еот почему, узнав, в чем упрекает его жена, Поль Дро вздохнул с облегчением.
Злобно усмехаясь, она процедила сквозь зубы:
— Вы подлец, вы обманываете меня самым постыдным образом.
Поль Дро догадался, что речь пойдет о его частной жизни и его мужских секретах, а вовсе не о хирурге Дро, техническом директоре лечебницы.
Такой вариант его вполне устраивал.
Скорее из принципа, чем из убеждения, он все-таки попытался возразить:
— Не знаю, что вы хотите этим сказать, Амели… Прошу вас, объяснитесь яснее.
Молодая женщина всеми силами старалась сохранить спокойствие. Однако поведение мужа, трусливое и лицемерное, внезапно вывело ее из себя.
Дрожащим голосом Амели дала требуемые разъяснения:
— Не принимайте меня за дурочку, Поль Дро, я отлично осведомлена о том, что происходит, и знаю — у вас есть любовница… Не
Поль Дро становился все бледнее, между тем как жена его, в крайнем возбуждении, продолжала перечислять свои обвинения.
Торопясь, захлебываясь словами, она выпалила все, что знала; сердце ее колотилось, дыхание перехватывало — она умолкла.
Будь Поль Дро проницательней, он бы догадался, что жена его, трепеща от волнения и тревоги, ждет, чтобы он стал оправдываться, а может статься, и опровергать ее слова.
Само собой, Амели была по всеоружии, располагала неоспоримыми свидетельствами, которыми снабдили ее сыщики мэтра Тирло. Амели была в полном отчаянии, но в ней теплилась крохотная надежда. Кто знает — быть может, Амели Дро, как и прежде, любила мужа, пусть даже она и решила порвать с ним.
Поль Дро не способен был воспринять столь тонкие оттенки чувств; опытный хирург и анатом был никудышным психологом.
Выслушав выдвинутые против него обвинения, Поль Дро на минуту задумался — какую линию поведения принять?
Как только его жена замолчала и, понурившись, уставилась в пустоту, хирург, медленно выговаривая каждое слово, изложил готовое решение:
— Амели, всякая ложь претит мне, и раз вы обо всем осведомлены, не стану разубеждать вас. Вам лучше будет узнать всю правду… Меня обвиняют в том, что я содержу любовницу?.. Эти сведения неточны. В этом я готов поклясться…
— Лжец! — воскликнула она. — А фотографии?
Поль Дро жестом призвал ее к молчанию.
— Повторяю, каковы бы ни были факты, любовницы у меня нет. Что до того, обманывал я вас или нет, должен признать, что в мыслях я вам неверен… ибо всем сердцем, всей душой полюбил другую. Свою возлюбленную я не предам до последнего дыхания, она одна занимает мой ум и мое сердце, ей готов я отдать и знания мои, и душу, но эта женщина мне не любовница; может статься, она всегда будет для меня лишь недоступной, обожаемой спутницей, но как бы там ни было, Амели, иной любви мне в этом мире не уготовано… Я был с вами откровенен, теперь у меня нет от вас секретов.
Амели Дро мертвенно побледнела, отчаяние ее дополнилось неукротимой яростью. Она судорожна подняла руки, безотчетным движением поднесла их к лицу хирурга, как если бы хотела расцарапать его, разодрать в клочки.
Усилием воли она сдержала себя.
— Как зовут эту женщину? — глухо спросила она.
Поль Дро изобразил подобие улыбки.
— Я ничего не скажу вам, и от этого вы будете страдать еще сильнее, — сказал он с явной иронией. — Раз уж вы впутали в наши семейный дела полицию, все нужные вам сведения вы получите у ваших шпионов.