Пустой стул
Шрифт:
— Как же, сделал, — язвительно произнес мальчишка. — По-моему, с ней все в порядке.
Отвернувшись, Лидия уставилась на столбы пыли, выхваченные в коридоре солнечными лучами. Оттуда доносился монотонный скрип, по всей вероятности, мельничного колеса.
— Я ее забрал с собой только, чтобы быть уверенным, что с ней ничего не случится, — продолжал Гаррет. — Мери-Бет хотела уехать из Таннерс-Корнера. Ей очень нравится побережье. Черт побери, а кому оно не нравится? Уж там лучше, чем в этом дерьмовом Таннерс-Корнере.
Возбужденно
— Мельница сгорела два года назад, — вдруг сказал Гаррет. — Понятия не имею, кто это сделал. Тебе нравится этот звук? Шум колеса? Я от него балдею. Колесо крутится и крутится. Это напоминает мне песню, которую когда-то постоянно распевал дома мой отец. «Колесо вращается...»
Опять набив рот чипсами, он заговорил, но первое время Лидия не могла разобрать ни слова. Наконец Гаррет проглотил то, что было у него во рту.
— ... бывать здесь. Можно сидеть всю ночь напролет, слушая перекличку цикад и лягушек. Если я дохожу до побережья, как мы собираемся сделать сейчас, я провожу ночь там. Тебе очень понравится ночной океан.
Внезапно умолкнув, Гаррет порывисто наклонился к Лидии. Слишком напуганная, чтобы смотреть ему в глаза, девушка опустила взгляд, чувствуя, что Гаррет ее пристально рассматривает. Вдруг он опустился на землю рядом с ней.
Лидия поморщилась от отвращения, ощутив запах его тела, ожидая, что его руки вот-вот потянутся к ее груди, прикоснутся к бедрам.
Однако Гаррета, похоже, она нисколько не интересовала. Подняв камень, он что-то вытащил из-под него.
— Многоножка.
При виде длинной зеленовато-желтой твари Лидию едва не стошнило.
— Я их очень люблю, — улыбнулся Гаррет. — Они такие милые, — он пустил многоножку по своей руке. — Они не насекомые. Что-то вроде двоюродных братьев. Опасны многоножки только тогда, когда их обижаешь. Кусаются они очень больно. Местные индейцы толкли их в ступах, а затем натирали ядом наконечники стрел. Если многоножку напугать, она брызнет на врага струйкой яда и постарается убежать. Хищник надышится отравленных газов и умрет. Здорово, правда?
Умолкнув, Гаррет принялся внимательно изучать многоножку так, как Лидия смотрела бы на своих племянников, с радостным чувством, почти любовью.
Девушка поймала себя на том, что ее начинает захлестывать безотчетный ужас. Она сознавала, что ей нужно сохранять спокойствие, не выводить Гаррета из себя, подыгрывать ему. Однако при виде этой отвратительной твари, ползающей по его руке, покрытого угрями лица парня, красных слезящихся глаз, крошек чипсов на подбородке, от звуков его щелкающих пальцев ее охватила паника.
Переполненная отвращением и страхом, Лидия услышала или ей показалось, что до нее донесся тихий голос, твердящий:
«Да, да, да!» Он мог принадлежать только ее ангелу-хранителю.
Да,
Лидия упала на спину. Гаррет улыбнулся, радуясь прикосновению многоножки к его коже и недоумевая, что же задумала девушка. А она со всей силы выбросила вперед обе ноги. У нее были сильные ноги, привыкшие стоять весь рабочий день. От мощного удара Гаррет отлетел назад, глухо ударившись головой о стену, и, ахнув, сполз на землю. И тут же, издав громкий звериный крик, схватился за руку: должно быть, многоножка его укусила.
Да! Лидия торжествующе вскочила на ноги и, не разбирая дороги, бросилась к помещению мукомольни в глубине коридора.
Глава 12
По мнению Джесса Корна, они находились совсем рядом с карьером.
— Нам идти еще минут пять, — сказал помощник шерифа Амелии. Затем, взглянув на нее пару раз украдкой, после некоторого колебания добавил: — Знаете, я хотел вас спросить...
Когда появилась индейка, вы вытащили пистолет... Ну, и в Блэкуотер-Лендинг, когда нас напугал Рич Калбо... У вас так получается... это что-то. Похоже, вы умеете «забивать гвозди». От Роланда Белла Сакс знала, что на Юге это выражение означает «стрелять».
— Одно из моих увлечений.
— Правда?
— Это легче, чем заниматься бегом, — улыбнулась Сакс, — и дешевле, чем ходить в спортивный клуб.
— Стрельбой серьезно увлекаетесь?
Она кивнула.
— Я состою в клубе стрельбы из пистолета Северного побережья.
— Вот как? — оживился Корн. — Участвуете в соревнованиях?
— Точно.
— И я этим увлекаюсь! Ну, и по тарелкам из ружья тоже стреляю, но больше всего люблю пистолет.
Сакс тоже предпочитала пистолет, но сейчас ей меньше всего хотелось обсуждать это с Джессом Корном, явно неравнодушным к ней.
— Вы сами готовите боеприпасы? — спросил он.
— Да. 38-го и 45-го калибров. Конечно, только не патроны кольцевого воспламенения. Самое трудное — получить пули без внутренних раковин.
— Ого! Вы сами льете пули?
— Верно, — призналась Амелия, вспоминая, что в то время как по субботам, изо всех квартир в доме, где она жила, доносились аппетитные ароматы домашних пирогов и жаркого, ее кухня благоухала ни с чем не сравнимым запахом расплавленного свинца.
— А я нет, — виновато признался Джесс. — Я покупаю отборные спортивные боеприпасы.
Несколько минут они прошли молча, не отрывая глаз от земли.
— Знаете, — глуповато улыбнулся Джесс Корн, убирая светлые волосы с мокрого от пота лба, — я покажу вам свою лучшую... — Увидев вопросительный взгляд Амелии, он продолжал: — Я имел в виду, каков ваш лучший результат? По неподвижной мишени? — Не заметив, что она колеблется, Джесс решил ее подбодрить: — Ну же, не стесняйтесь. Это только спорт. Конечно, я занимаюсь стрельбой больше десяти лет, так что у меня опыт побогаче.
— Две тысячи семьсот, — сказала Сакс.