Шрифт:
В конце 13 века Экспандийская Империя переживала небывалый расцвет. Ее границы ширились, торговые отношения с другими странами укреплялись, а сотрудничество с магами Сапиентии позволило имперской науке бурно развиваться. То было время великих географических открытий, смелых научных экспериментов, удивительных исследований.
Особых успехов ученые-технократы достигли в воздухоплавании — области, которую они стали осваивать еще в начале века. В то время в небо поднялись сначала воздушные шары, затем был спроектирован первый цепеллин, и, казалось, что человек покорил небо, однако вскоре
В 1204 году потерпел крушение военный дирижабль «Альфонс», когда из-за неисправности парового двигателя аэростат вспыхнул и рухнул на землю. Тогда погибли сотни человек, а трагедия так потрясла общество технократов, что Императору, именем которого и был назван дирижабль, пришлось подписать указ о свертывании исследований.
В то время шла Третья Магическая Война между Экспандийской Империей и Альянсом магов, продолжавшаяся уже 30 лет. И маги и имперцы-технократы были измотаны непрерывными боевыми действиями, гражданские жаждали мира, а солдаты роптали, и в итоге противостояние достигло той точки, когда о прекращении войны заговорили одновременно обе стороны.
Эдикт 1206 года положил конец разорительной войне между магами и технократами, и на всем континенте установился мир. Воодушевленные окончанием бойни, окрыленные надеждой на лучшее будущее, жители Феркапа праздновали торжество разума.
Империя и Альянс де-факто объединились, превратившись в дуалистическое общество, где чародеи и обычные люди мирно сосуществовали. Конечно, де-юре они по-прежнему оставались независимыми, со своими собственными системами правления, со своими традициями и обычаями, но технологии людей и сакральные знания магов смешались, открывая новые возможности для всех жителей континента.
И в середине 13 века случился прорыв в сфере научных изысканий. Дело в том, что технократы, ранее специализировавшиеся на паровых двигателях, получили возможность осваивать новую ниву — магию Пробужденных Камней, которой в совершенстве владели чародеи Альянса. Молодой имперский ученый по имени Уильям Стэйт изобрел рагиентный двигатель — уникальный мотор, работавший от энергии магических камней — рагиентов.
Эти минералы маги использовали в своих самодвижущихся каретах, но в больших машинах их никто и никогда раньше не устанавливал, поскольку сила рагиентов была не слишком велика. Однако Стэйту удалось изобрести акселератор, способный в разы увеличивать их мощность. И наука инквилинусов — так маги называли обычных людей — с этим изобретением шагнула далеко вперед.
Империя получила в свое распоряжение достаточно рагиентов, чтобы начать производство принципиально новых двигателей. И, конечно же, сначала ученые-технократы занялись усовершенствованием цепеллинов, поскольку уже наладили их массовый выпуск. Вскоре в небо поднялись новые дирижабли, было налажено сообщение между континентом и островными колониями, а путешествия по воздуху стали развлечением для публики.
Но наука не стояла на месте, и никто не сомневался, что скоро мир увидит новые потрясающие изобретения…
— Здравствуйте, господин Руан, — весело произнес визитер, протягивая
Нэйтан бросил заинтересованный взгляд на лоб частного детектива, на котором красовалась черная татуировка в виде полукруга с расходящимися к волосам тремя линиями. Руан привык к подобным взглядам незнакомых людей, поэтому спокойно ответил на рукопожатие и пригласил Нэйтана войти. Стэйт отправился с Дэком на второй этаж, с любопытством разглядывая обстановку особняка частного мага-детектива.
— О, — вдруг произнес он, указывая на странного вида маску, висевшую на стене возле лестницы, — это же шаманская маска пильфов!
Дэк обернулся и спросил:
— Вы бывали на северных островах?
Нэйтан широко улыбнулся, сдвигая цилиндр на затылок.
— Да, поездил по миру, что уж там. Судя по коллекции экзотических предметов, которые развешаны у вас на стенах, вы тоже не чужды этой страсти.
Дэк не ответил, продолжая подниматься по лестнице.
Оказавшись в гостиной, Нэйтан уселся в предложенное ему кресло возле камина и, сняв цилиндр, побарабанил по нему пальцами. Детектив опустился на диван рядом и быстро окинул взглядом фигуру любопытного визитера, который, закинув ногу на ногу, оглядывался, с интересом рассматривая трофеи, привезенные со всех концов континента.
На вид мистеру Стэйту было лет тридцать, его загорелое лицо говорило о том, что он любит проводить время на открытом воздухе, а гибкая жилистая фигура и крепкие руки указывали на любовь к активному образу жизни. То, как небрежно он носил свою дорогую одежду, позволило Дэку сделать вывод, что Нэйтану чужды чопорность и высокомерие, хотя он определенно был богат и многого достиг.
— Вы не откажитесь от кофе? — спросил Дэк.
— Обожаю кофе, — признался молодой человек, покачивая ногой. — Пристрастился к нему как раз на Севере.
— Прекрасно. Его сейчас как раз подадут.
Фамилия Стэйт была знакома Дэку очень хорошо. Он многое слышал об отце Нэйтана — профессоре Уильяме Стэйте — ведущем ученом Империи, который по праву считался гением воздухоплавания. О самом же Нэйтане детектив до сегодняшнего утра не знал вообще ничего.
В комнату вошел Сид, толкая перед собой сервировочный столик, на котором стояли чашки и большой кофейник. Увидев черно-белого зверька с полосатыми лапами, который, размахивая длинным пушистым хвостом, катил перед собой высокую конструкцию, Нэйтан Стэйт не подал и виду, что удивлен. Хотя он все же обратил внимание на белый лоб Сида, на котором черными полосками рос мех, образуя узор, повторяющий татуировку Дэка.
— Мистер Стэйт, позвольте вам представить Сида, — произнес Руан. — Он вестигатор, мой помощник в расследовании магических преступлений.
Вежливо поблагодарив хмурого вестигатора, Нэйтан сам налил себе кофе и, глотнув горячего напитка, промычал что-то одобрительное. Сид, запрыгнув на диван, уселся рядом с Дэком, набычившись и сложив руки на груди. Дэк не сомневался, что позже выслушает целую тираду о том, как это унизительно — прислуживать инквилинусам, что вестигатор не слуга и тому подобное. Но Руана это не волновало.